Главная » Читальный зал » Проза

На покос

На покос

Мать с вечера предупредила:
– Ребята, завтра идём на покос. Так что спать ложитесь пораньше, чтоб утром не гундеть.
После гибели отца жили они втроём, мать и двое сыновей – Пашка и Сашка. Пашка был старшим и теперь считался чуть ли не главой семьи. Жили дружно, всячески стараясь помогать друг другу. Разрыв в возрасте у братьев был небольшой – всего два года, но возраст этот... В общем, старшему только-только исполнилось одиннадцать лет.
О покосе разговоры пошли ещё неделю назад. Подошло время, да и погода стояла хорошая. Из дальнего угла сеновала были извлечены косы и грабли. А вилами пользовались круглый год, так что они были всегда под рукой. Придирчиво осмотрев весь покосный инвентарь, мать сказала старшему сыну:
– Пашка, сходи-ка к соседям, они черёмуху недавно подпилили. Веток набери: зубья к граблям надо сделать вместо поломанных, да ручку у одной косы поменять.
Сказано – сделано. Целый вечер потом во дворе кипели столярные работы. Братья что-то пилили, строгали, колотили. Старший помогал младшему, а иногда и шугал его за неправильно сделанную работу. Наконец всё было подремонтировано и представлено для проверки матери. Она осталась довольной. Косы тут же обмотали тряпками – чтобы не порезаться во время дороги, и всю утварь, разделив её на три равных части, крепко перевязали тесёмками. Всё, можно было нести удобно и безопасно.
И вот наступил первый день покоса. В пять часов утра мать громко крикнула:
– Подъём, лежебоки. Пора собираться. А на сборы вам десять минут. Корову вот сейчас отправлю на пастбище, и пойдём. Так что поторапливайтесь.
Братья неохотно встали со своих кроватей. За окнами ничего не было видно – стоял густой туман. Но, несмотря на это, то тут, то там слышались голоса деревенских будильников – петухов. Им все эти туманы не были помехой. Природа требовала от них подачи голоса в строго определённое время, и они с этой задачей успешно справлялись. Тут же с одного конца улицы на другой прошёл ещё один «будильник» – деревенский пастух. Он шёл и громко хлопал своим хлыстом, поторапливая хозяек и как бы предупреждая их: проспишь, опоздаешь – придётся потом самой свою коровёнку до выпаса провожать.
В открытую входную дверь тянуло утренней прохладой. Немного погремев умывальником, братья быстро оделись в покосную одежду, приготовленную матерью ещё с вечера. Пашке досталась белая отцовская рубашка, повисшая на его щуплых плечах, словно на вешалке. Сашка, увидев такое несоответствие роста и размера, громко рассмеялся. Вошла мать.
– Ну, что тут у вас за веселье?
– Да вон, этот, смеётся надо мной, – буркнул старший брат, поправляя на себе рубаху.
– Ничего, мы сейчас всё исправим: рукава подвернём, а низ в брюки заправим. Вот, видишь, всё нормально. И даже на папку немного походить стал. Ну, давайте, давайте – молочка быстро попейте, и идти надо, пока на улице не жарко.
Во дворе прыгала на привязи и скулила всеобщая любимица лайка Дымка. Непонятно, как, но она уже чувствовала и даже точно знала, что предстоит выход в лес. Весь её вид показывал, что она готова к этому и теперь боится только одного – как бы её не забыли дома.
Взгромоздив на себя приготовленные с вечера котомки с утварью и продуктами, взяв связки с покосным инструментом, мать и сыновья вышли из ворот. Вешая незамысловатый замок, мать окликнула проходящую мимо соседку:
– Фиса, ты мою Зорьку запусти вечерком на задний двор. А то уйдёт куда-нибудь, ищи её потом полночи по полям.
– Хорошо, не беспокойся. А вы, что, на покос?
– Да, пора начинать...
– Далеко вам ходить. Попросила бы делянку где-нибудь ближе.
– Просила – отказали...
А идти предстояло, действительно, далеко. Сначала через весь посёлок, потом через две горы по лесу. Когда был жив отец, на покос ездили на лошади, иногда даже ночевали там, в специально построенной избушке-землянке. Но без отца всё усложнилось, и ходить приходилось взад-вперёд каждый день, а это шесть километров в одну сторону. И ночевать на покосе мать категорически отказалась – боялась шаливших в округе медведей.
Двинулись в путь. Сначала идти было легко. Дорога шла под гору, да и силы были пока не растрачены. Дымка дёргала поводок, намотанный на Сашкину руку.
– Да отпусти ты её, – не вытерпела мать.
– Ага, чтоб за курами по посёлку бегала? Ты вспомни, как она наших-то курей всех переловила, передавила и на крылечко сложила. Она же ведь охотничья! Вот выйдем на Шихан, тогда и отпущу. Пусть носится, сколько влезет.
Мать махнула рукой. Действительно, был такой случай с курами. Тогда у них из десятка лишь одна и осталась в живых, и то только потому, что на крышу со страху залетела. Там и дождалась прихода хозяев. Долго они тогда деликатесы из курятины ели. И смех, и грех. Ну, а с собаки что возьмёшь? У неё охотничий инстинкт сработал.
Прошли через поселковый парк, высаженный в начале 1960-х годов самими сельчанами в пойме речки Висимки. Сейчас уже и не верилось, что когда-то здесь был пруд. Время всё изменило, и вдоль речки теперь стояли заметно подросшие деревья.
– А вот эту аллею ваш отец посадил, – показала мать на кусты ивняка возле тротуара.
– Да мы знаем, ты уж не один раз нам об этом говорила.
– Ничего, ещё раз повторю, чтобы лучше запомнили.
Братья прекрасно понимали и не однажды заводили меж собой разговоры о том, что скучает мать без отца-то. Но виду старается не показывать. А все эти рассказы о местах, как-то связанных с его именем, были для неё, словно отдушина в жарко натопленной бане, через которую можно было глотнуть глоток свежего воздуха.
Вышли из парка. Едва хлопнула калитка, мать снова начала свои рассказы:
– А вот здесь, на месте этого трансформатора...
– ...раньше был колодец, который засыпало при наводнении, – хором со смехом перебили её братья.
– Да ну вас, – обиделась мать и прибавила ходу.
Прошли между двумя школами, старой деревянной и новой кирпичной, и вышли на поселковую плотину. Братья тут же подошли к ограде и с восторгом смотрели на клокочущую, падающую вниз воду. Они частенько бегали сюда порыбачить, и однажды им удалось выловить здесь невиданного в этих местах по размерам окуня, который даже не вошёл в их трёхлитровый бидончик. Но долго стоять на плотине было некогда, впереди была ещё очень длинная дорога, которая вскоре после плотины пошла в гору.
Шихан. Красотой этой местной достопримечательности восхищалось не одно поколение сельчан и приезжих гостей. Действительно, вид с этой горы (которая вообще-то имеет своё законное название – Кокурникова) открывался изумительный. Особенно сейчас, ранним утром, когда где-то там, внизу, в тумане, словно в молоке, плыли большие и маленькие дома-корабли, и не видно было ни пруда, ни окраинных улиц. Зато днём в ясную погоду с горы весь посёлок был виден, как на ладони. А вокруг – леса, поля и другие горы. Если дать волю своему воображению, то можно было представить посёлок лежащим в огромной расписной чаше.

 
 

Всё это красиво, когда приходишь сюда один раз. Ещё лучше, если тебя на гору привозят на каком-нибудь транспорте. Можно тогда и повосхищаться, и отдохнуть душой. А если на эту гору приходится восходить каждый день в течение месяца, как думаете, какие ассоциации это вызывает? Однако есть такое слово – надо. И мать с сыновьями с завидным упорством топтали эту гору каждодневно, зная старую русскую поговорку: «Как потопаешь, так и полопаешь». Топтали и мечтали о том, что в один прекрасный день кто-нибудь срежет эту крутизну и сделает нормальную дорогу. Топтали и совсем не замечали крутого подъёма, привыкли как-то.
Поднялись на перевал. Здесь они всегда делали небольшой «перекур», чтобы дальше идти до самого покоса практически без остановок. Им нравилось отдыхать именно здесь. Разгорячённых тяжёлым подъёмом здесь их ласково обдувал ветерок. Весело щебетали птички. Да и предстающий перед глазами вид радовал душу: если обернуться назад – виден весь посёлок, а если смотреть вперёд – то до самого горизонта простиралась тайга, временами поднимающаяся или опускающаяся на очередных горах и ложбинах, окрашенная в тёмные тона зелёных красок, переходящих в синеву. Казалось, что перед тобой – огромное безбрежное море с застывшими волнами. И где-то там, за второй волной, находился их покос. Что интересно, с одной точки на покосе была хорошо видна самая вершина Шихана, а вот с Шихана ребята, как ни старались, найти свой покос никак не могли. Знали только примерно – где-то там...
– Мам, а грибы собирать будем? – подал голос Пашка.
Мать знала об этом его увлечении – любил он грибную охоту. Если бы разрешили, целыми днями бродил бы по лесу. Чего нельзя было сказать о младшем сыне. Тот только за ягодами иногда наклонялся, а грибы – нет, они его не интересовали.
– Специально собирать не будем, а если попадут рядом с тропинкой, то, конечно, возьмём. Суп-то надо будет из чего-то варить.
Старший сын заметно повеселел и, подхватив свою связку инструмента, вприпрыжку пустился под гору в сторону леса. Увязалась за ним и отпущенная Сашкой Дымка. Она бегала вокруг Пашки и весело лаяла.
– Смотри, мимо тропки не пробеги! – крикнула вдогонку мать.
– Не пробегу!
У Пашки вдоль тропы, ведущей на покос, были свои, известные только ему потаённые грибные места. Вот здесь, за большой раскидистой ёлкой, второй от самого края леса, всегда растут белые грибы, или, как их называет мать – дорогие. Люди почему-то стремятся уйти подальше в лес, надеются, что там грибов значительно больше. И часто ошибаются. Пашка осторожно отодвинул мокрую от росы еловую ветку в сторону и... о, чудо! На полянке рядом с ёлкой стояло целых пять плотных, коренастых, среднего размера боровичков. Пашка бросил косы на траву, неспешно достал из кармана специально приготовленный для такого случая пакет и небольшой перочинный ножичек. Присев на корточки рядом с грибами, он аккуратно срезал их один за другим и положил в пакет, а места среза тщательно присыпал землёй и травой.
– Во-от. Давайте ещё растите, – прошептал он и, подняв косы, пошёл дальше.
– Паша! Ты где?! – прокричала проходившая мимо и не видевшая его из-за пушистой ёлки мать.
– Здесь я.
– Фу, ты, напугал. Ну, что, опять на своём месте «нарыбачил»? – спросила она, кивая на пакет.
– Ага. И ещё как!
Пашка приоткрыл пакет и показал срезанные грибы.
– Ух, ты! Красота-то какая! – не сдержала своего восхищения мать и потрогала коричневые глянцевые шляпки грибов. – Ну, давай, ещё собирай. Только от нас далеко не уходи...
Так незаметно, за сбором грибов и ягод проходили они один километр за другим. Мать не ругала сыновей за их петляние по лесу. Конечно, она понимала, что от этого может появиться лишняя усталость. Но, с другой стороны, что, как не свежий лесной воздух, как не лесные ягоды с обилием всевозможных витаминов, наконец, как не море положительных эмоций, появляющихся от таких «прогулок», что ещё принесёт столько пользы для развивающихся мальчишечьих организмов.
Через полтора часа подошли к покосу. Располагался он в очень красивом месте, у подножия крутой горы по берегам бурливой горной речушки Гаревой. Была и ещё одна достопримечательность, отличавшая их покос от других – это широкая просека с линией электропередачи, густо заросшая малинником. Возможно, что ещё и из-за этих красот мать не очень стремилась обменять покос на более удобный и близкий к жилью.
Спустились к речке.
– Мам, смотри, а прошлогодний-то переход водой смыло, – деловито махнул рукой Пашка в сторону разросшихся кустов черёмухи. – Придётся новый переход мастерить.
Осторожно ступая на большие валуны, выступавшие из воды, мать с сыновьями потихоньку перебрались на противоположный берег. А Дымка тем временем бегала по отмели, распугивая в стороны стаи мелкой рыбёшки. Сашка, шедший последним, наклонился попить воды.
– Смотри, осторожней, – предупредила его мать, – вода-то студёная, с гор бежит.
– Да я и так осторожно, – откликнулся Сашка.
А Пашка уже взбежал на небольшой пригорок и нырнул в кусты. Там, укрытая от постороннего взгляда, была построена небольшая избушка-землянка. Он повесил на ветку повыше связку кос и с облегчением снял с плеч тяжёлую котомку. Рубашка под котомкой была мокрой от пота. Пашка заглянул в избушку. Всё было на месте: и небольшая металлическая печурка, найденная в металлоломе, и нары, срубленные из брёвнышек, и даже столик в углу, сколоченный из принесённых с окраины села обломков досок. В этот раз никто не напакостил в их отсутствие, не так, как в прошлые годы. Бывало, всё вверх ногами переворачивали, просто так, от нечего делать. И делали это, скорее всего, мальчишки, приезжавшие сюда на мотоциклах, чтобы вдали от людских глаз пострелять из привезённых тайком отцовских ружей. А нынче в избушке нужно было только прибраться, да пихтового лапника на нары принести.
– Ну, как там? – спросила подошедшая мать.
– Нормально...
– Тогда давай костром займись, а мы с Сашкой прошлогодний мусор из избушки выгребем.
Вообще-то, при жизни отца, первую избушку соорудили на самом берегу речки. Посчитали, что так будет удобно. Но на следующий же год от этой затеи пришлось отказаться: избушку буквально смыло во время весеннего половодья. Вот и пришлось подняться на этот пригорок и сооружать избушку в земляной нише, образованной при падении большой сосны. Пригодилась и сама сосна: распиленная и слегка обтёсанная, она пошла на сооружение стен. И вот теперь уже не первый год обросшая кустами и невидимая со стороны избушка эта служила убежищем для покосников и от жары, и от дождя.
В костре весело затрещал хворост. Пашка даже чайник и кастрюльку для супа успел уже приспособить над костром. Мать с Сашкой ушли к речке чистить картошку, а Дымка спряталась в кусты и изредка щёлкала челюстями, пытаясь поймать надоедливых слепней.
Все были при делах. Начался покос. И впереди были долгие дни косьбы, гребли, метания зародов – долгие дни страды.

 

Фото: Юрий Твердохлебов
Copyright © Согрин Ю.М., текст, 2012. Все права защищены
Copyright © Твердохлебов Ю.П., фотографии, 2017. Все права защищены
Категория: Проза | Добавил: Uralizdat (05.05.2017) | Автор: Юрий Согрин
Просмотров: 205 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]