Весёлые горы – Урала краса

Духовные стихи

В книгу включены стихи о Весёлых горах, созданные в начале 20-го века старообрядцами – участниками паломничеств в эти святые для них места.

Ознакомительный файл

Предисловие

Многочисленными старообрядческими центрами Урал известен более трёх веков. Среди крупнейших из них с начала XVIII в. является Невьянский завод.

Со второй трети XVIII в. в Невьянске начинают преобладать беглопоповцы, приток которых особенно увеличивается после разгрома Керженца в 1822 г. В конце XVIII – начале XIX вв. беглопоповцы постепенно оформляются в часовенное (бессвященническое) согласие. Весь XIX и в начале XX вв. Невьянск сохраняет значение крупного старообрядческого центра, его община была очень многочисленна и известна не только на Урале. Даже сейчас традиции старообрядчества, несмотря на прилагаемые советской властью усилия по их искоренению, в Невьянской округе достаточно сильны.

Помимо обрядов и бытовых обычаев невьянцами из поколения в поколение передавалась и певческая традиция, которая заметно выделяла Невьянскую общину среди других.[1]

В 70-80-е гг. прошлого века в Невьянске существовал постоянный ансамбль певчих. Помимо И. М. Баранова, головщика общины, и Н. Г. Никифорова, наставника общины, прекрасным знанием певческой традиции обладали А. Н. Коновалова, А. В. Овчинникова, П. В. Овчинников.[2] Наряду с религиозными песнопениями, певцами исполнялись и духовные стихи, которые образуют значительный пласт в культуре старообрядчества. Изучение археографами этого вида творчества показало его глубинную связь как с устной памятью, так и с обширным письменным наследием.

Духовные стихи – жанр изначально певческий, являющийся частью древнерусской музыкально-гимнографической традиции. Они либо пелись устно, либо позднее их тексты записывались и передавались по памяти. Этот слой стихов был наиболее распространён, поскольку бытовал с устными напевами, и отражает в наиболее яркой форме особенности взаимодействия устной и письменной профессиональной традиций. Уральская стиховая летопись увековечила святые для старообрядцев места, из которых наиболее известными являются Весёлые горы – комплекс разрозненных погребений скитников, расположенных в лесах горного массива, протянувшегося с севера на юг от долины реки Чауж до верховьев реки Казачий Шишим.

Паломничество старообрядцев к могилам и моления на них с начала XIX в. вошли в традицию, которая продолжается по настоящее время. В течение пяти дней перед праздником Петра и Павла (с 25 по 29 июня по старому стилю) совершался крестный ход от одной могилы к другой, у каждой могилы служился молебен, а в свободное время пелись духовные стихи.

Постепенно эти места становились центром распространения стихов полуустной традиции, обмена стиховым репертуаром. С Весёлых гор паломниками стихи разносились по всей России.

Красота этих горных мест и особое почитание святых могил послужили стимулом и для появления произведений, прославляющих сами Весёлые горы.

Сегодня известно о существовании двух стихов о Весёлых горах, относящихся к началу XX в. (оба ненотированные).

Первый из них («Месяца июня для оставших дней») существует в двух вариантах. Один вариант был обнаружен уральским фольклористом В. П. Бирюковым в рукописном сборнике старообрядца Д. Н. Плешкова[3] в 1906 году под названием «Стих о горах» и был опубликован в 1999 году.[4]

Рукопись второго варианта стиха под названием «О горах и о пустынех» хранится в древлехранилище Лаборатории археографических исследований Уральского федерального университета (ЛАИ)[5] и представляет собой сшитую тетрадь из 8 листов. Бумага машинной выработки без штемпелей. Текст написан чернилами, украшен инициалами и примитивными заставками. Документ получен во время экспедиции 1982 года в Тугулымском районе Свердловской области.

Учёные так описывают его содержание: «Стих, как подчёркивает сам автор, призван восхвалить место паломничества. В нём изложен событийный ряд, описывающий как прибывает много народу отовсюду, с пением идёт крестный ход, несут иконы, усилиями богатых попечителей после службы устраивается для богомольцев трапеза, отдых, беседы – т. е. совершаются совместные действия объединяющего характера. Одновременно, через весь стих проходит мотив сакрального значения местности, которое, с одной стороны, определяется присутствием в ней самих почитаемых захоронений, а с другой стороны, возникает вследствие действий молящихся. ... Весь текст, наполненный описанием действий и впечатлений, большей частью напоминает хвалебную оду местам поклонения на Весёлых горах и самому паломничеству, призванную быть услышанной и прочитанной многими. Надо полагать, автор его был знаком с произведениями этого жанра и сочинял, имея образец для подражания.»[6] Этот вариант текста был опубликован сотрудниками ЛАИ в 2017 году.[7]

Именно он, как более полный, был использован для нашего издания.

Текст второго стиха под названием «Весёлые горы» («Весёлые горы – Урала краса») известен по машинописной копии оригинальной публикации, которая (копия) была сделана, вероятно, в 60-70-х годах XX века. Скорее всего, эта копия была в нескольких экземплярах, которые распространялись среди невьянских старообрядцев во второй половине прошлого века. Один из экземпляров хранится в ЛАИ[8], его копия с указанием места хранения оригинала была обнаружена Чумаковым И. В. в 1996 году при описи фондов Верхнетагильского историко-краеведческого музея.

Ещё один экземпляр машинописного текста хранился у Шмаковой Екатерины Поликарповны (родом из села Сербишино Невьянского района Свердловской области, 1923 г. р., проживавшей в Невьянске). Ксерокопию документа в 2006 году сделал Чусовитин Олег Аркадьевич, ныне проживающий в селе Сербишино, который передал её в редакцию издательства и рассказал о её появлении у него.

Е. П. Шмаковой в настоящее время нет в живых, но, возможно, оригинал машинописного текста всё ещё находится у её родственников.

Машинописный текст расположен на восьми страницах печатной бумаги стандартного формата. Местами ошибки печати исправлены карандашом. Несколько раз напротив строк в скобках встречаются комментарии (пояснения), не относящиеся к основному тексту, и добавленные, возможно, при изготовлении копии или оставленные кем-то из читателей на страницах оригинальной публикации.

Возникают проблемы при выявлении источника копии, какая оригинальная публикация при её создании была использована. На последней странице машинописной копии указан, вроде бы, её источник: «Уральской исторической повести (дореволюционного времени) 1912 год. Из-во «Уральский старообрядец», г. Екатеринбург.». Однако, такого или похожего издания нам найти не удалось. Нет его ни в библиографических указателях[9], ни в каталогах региональных и российских научных библиотек (СНОУБ им. Белинского, ИБЦ СОКМ им. О. Е. Клера, РГБ).

Ещё большую путаницу вносят современные публикаторы текста и исследователи, которые указывают, что он «был опубликован почти сразу после сочинения в уральской прессе, со страниц которой стал известен»[10] и даже конкретизируют, что этот стих был опубликован в 1912 г. в журнале «Уральский старообрядец» (Екатеринбург)[11]. Вместе с тем, ссылка на журнал «Уральский старообрядец» весьма сомнительна, так как он издавался с 1915 по 1916 год, и в этот период текст стиха там не публиковался. Других журналов с аналогичным названием в период с 1900 по 1917 гг., по имеющейся информации, не существовало. Да и поиски сведений об издательстве «Уральский старообрядец», действовавшего в начале XX века, результатов не принесли. Поэтому на сегодняшний день следы оригинальной публикации стиха нам обнаружить не удалось.

Время создания стиха (около 1912 года), тем не менее, можно признать более-менее достоверным, во всяком случае, не ранее 1910 года. Об этом свидетельствует упоминание в нём В. Санина (в тексте «Санников») – автора очерка «На Весёлых горах», изданного в 1910 году.[12] Это обстоятельство, а также стилистические особенности текста, свидетельствуют, что рассматриваемое произведение, в отличие от первого, является явно авторским, индивидуальным, причём автор был вполне образованным человеком, знакомым не только с печатными публикациями, но и с основами стихосложения.

Современная публикация одной из редакций текста стиха «Весёлые горы» впервые была осуществлена вместе с другим стихом о Весёлых горах («Стих о горах»). За основу же своего издания мы взяли машинописную копию, полученную от Чусовитина О. А.

При подготовке к публикации текст нами был откорректирован и сверен с редакцией, опубликованной в книге Казанцевой М. Г. Так как в ходе сверки были выявлены отличия вариантов (иногда, как в том, так и другом текстах, не совпадали или отсутствовали отдельные слова и даже строки), мы предлагаем полный (отредактированный) текст, вобравший в себя оба имеющихся варианта. Комментарии в скобках, присутствующие в машинописной копии, нами оставлены.

Вместе со стихами в книгу вошла статья о духовных стихах, исполняемых паломниками на Весёлых горах, опубликованная в журнале «Уральский старообрядец».

С. Чумаков

__________________

1. Об особенностях невьянской певческой традиции см.: Казанцева М. Г., Коняхина Е. В. Музыкальная культура старообрядчества: учебное пособие. – Екб, 1999. С. 47-50.

2. Там же.

3. ГАСО. Ф. 2266р. (В. П. Бирюкова). Oп. 1. Д. 37. Л. 60-62.

4. Казанцева М. Г., Коняхина Е. В. Указ. соч. С.148-152.

5. ЛАИ УрФУ, Древлехранилище, XI (Талицкое) собр., 36р/1270, л. 1-7 об.

6. Клюкина-Боровик Ю. Паломничество к святым могилам глазами старообрядцев XX века: два взгляда с разницей в полстолетия // Православие в славянском мире: история, культура, язык. Olsztyn, 2014. С. 115-126

7. Белобородов С. А., Боровик Ю. В. Староверы горнозаводского Урала: страницы истории согласия беглопоповцев/часовенных XVIII – начала XX в. – Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2017. С. 358-360

8. ЛАИ УрФУ, Древлехранилище, VI (Невьянское) собр., 170р/1223, л. 1-8

9. Старообрядчество: история и культура: библиогр. указ. – М.: Пашков дом, 2001

10. Клюкина-Боровик Ю. Указ. соч.

11. Казанцева М. Г., Коняхина Е. В. Указ. соч.

12. см. текст гл. «У Павла»: «Так её Санников хвалит на диво:/ Без отдыха молятся люди всю ночь,/ И я помолиться был с ними не прочь...»

Фрагмент карты Урала и Приуралья. Приложение к изданию «Россия: Полное географическое описание нашего Отечества. т. V», 1913 г.

Духовная поэзия и жизнь

Есть красота во всяком творчестве народа, если оно создано душой самого народа, непосредственно.

В радости или в горе трудовой народ всегда поёт свои песни, полные то грусти безысходной, то тихой радости. В этих песнях душа отдыхает, и льются они не потому, что душа просит забавы, а сердце – забвенья, а потому, что народ не может не петь эти песни. Они являются выражением душевного состояния.

Если жизнь того или иного общественного класса устроена более или менее сносно, – и песни поются весёлые, полные довольства и радости. Если же жизнь полна неудач, нужды и бедствий, – и в песнях эти горести отражаются, как в зеркале.

У русского трудового народа, особенно у крестьян и рабочих, всегда было больше горя и бедствий и совсем мало радостей. Поэтому большинство песен – всё равно, будь это светские или духовные – полны печали и горя.

По полям и лесам поются эти песни во всех концах Руси. Жалобно стонет в них душа народа. Она ищет выхода из тьмы на свет и волю, но долгими веками томился народ в темноте и рабстве, и оттого он не научился петь весёлых песен. Родные поля и леса знают эти стоны; они разносятся из края в край, и в этих стонах слышится безысходная грусть скованного узника.

Кто снимет с него оковы? Кто укажет ему дорогу к свету и правде? Уже долгие годы, века стоном стоит этот тяжкий вопрос и до сих пор всё остаётся без ответа.

Только чуть-чуть, понемногу, робко и нерешительно сам народ как будто начинает по-своему «чуять правду».

Придёт время, и найдётся эта правда. Народ сам отыщет её. А теперь горьки его песни и не менее тяжела и мучительна жизнь.

И когда в будущем наши свободные потомки будут изучать жизнь своих предков, они скажут, что не красна была эта жизнь предков… А узнают эти будущие историки про горькую народную долю из его же песен, из книг и других памятников прошлого.

Но есть у народа иные, тоже безрадостные песни – песни религиозного характера. Эти песни тоже рождены печалью и политы чистой молитвенной слезой.

Эти песни больше распространены среди тех слоёв русского – да и всякого другого – народа, который верует не по догматам господствующего вероучения, а так, как повелевает разум и совесть.

Особенно много невзгод и тяжких испытаний пережили на своём веку старообрядцы. Гонения и преследования за старую веру не давали старообрядцам возможности совершать свои моления открыто.

Но душа просила свободы верования, а горькая действительность разбивала эту жажду. И вот гонимый и преследуемый народ стал творить духовные песни, в которых изливал и изливает свои жалобы на притеснения, на безрадостную долю. В них, как в тихой жалобе, высказываются боль и обида, надежды и упования.

Конечно, все духовные песни просты, но порою полны глубокого чувства. В наше время духовные стихи поются скитниками и скитницами или на религиозных молениях нищими.

В своих скитаниях по Уралу я слышал эти духовные стихи в старообрядческих скитах и заводах, где много старообрядцев. Но лучше всего их поют на религиозных молениях в дебрях лесов, на Весёлых горах, куда в июне месяце ежегодно стекаются тысячи старообрядцев часовенного согласия со всех концов России. Там, под открытым небом, стройно и красиво льётся это пение, и кажется, что в этих напевах, может быть чуждых для других по содержанию, но задушевных и искренних, стонет великая народная душа.

На Весёлые горы стекаются лучшие певцы и сказители духовных былин и стихов – слепые, убогие, нищие – и все они, собираясь в группы во время перерывов от молитвы, поют духовные кантаты и стихи, то собираясь группами, то в одиночку.

По большей части эти стихи сочиняются отшельниками-скитниками, которые, живя в общении с природой где-нибудь в отдалённых дебрях лесов, предаются созерцательной жизни, и вот результатом этого созерцания и являются духовные песни. Их переписывают и в сотнях экземпляров распространяют.

Конечно, ни имени автора, ни даты написания в них не найти. Авторское самолюбие тут не играет никакой роли. Древний старец или, может быть, молодой юноша, успокоившие в лесных дебрях, в строгой скитнической жизни, первый – свою старость, а второй – цветущую молодость, выражают в написанной кантате или стихе не субъективное настроение, не личные переживания, а выражение коллективных дум и настроений своих единомышленников.

В бытность на Весёлых горах мне удалось слышать несколько духовных кантат, содержание которых касается религиозных тем. Есть среди них и перепевы некоторых духовных стихов известных светских поэтов. Переделки, конечно, также просты и несколько даже грубоваты, но и в них неведомые авторы пытаются внести оттенки современных переживаний.

Авторы заботились лишь о сохранении в стихах духа протеста, не заботясь о форме или будучи бессильны овладеть ею.

В одном стихе пересказывается история всемирного потопа. Пересказ без какой-либо тенденции или вводных авторских мыслей. Но автор всё же пытается оттенить именно ужас живых созданий, в том числе и человека, захваченных неумолимой стихией.

Есть также пересказ в стихах псалма «На реке Вавилонской». В этом стихе уже глубже скорбь и определённее авторские симпатии. Он весь на стороне страдальцев-пленников.

В стихе говорится о тяжкой участи, постигшей израильский народ.

«Дни проводим мы в боязни,

Нами трепет овладел,

Ни за что мы терпим казни,

И орган наш онемел».

Так жалуется автор, передавая своими словами псалом. Далее говорится (орфографию сохраняем):

«Вот и снова злое время

Над всеенной взяло власть,

Утаено правды семя

Терпят кроткие напасть».

Под кроткими автор вероятно понимает слабых и гонимых, которые не в состоянии защитить свою правду. Говорится, что «Сион стал как пустыня», что «весь закон в нём изменён».

Под пересказом слов псалма автор пытается провести опредёленную идею:

«С виду много блеску, славы

И наружной красоты,

А посмотришь на уставы,

Все фальшивые цветы.

Род избранный весь рассеян

Сжат железною рукой;

Опорочен и осмеян»…

Но были иные дни, дни светлых радостей и лучших надежд. Эти дни скрыты за далью времени; это было в дни, «когда вера процветала». Но пришли дни бедствий, скорбей и гонений, и от прошлого остались лишь одни воспоминания.

«Воин, раб и царь на троне.

Князь, святитель и купец;

Были все в одном законе

Земледелец и мудрец»…

Автор, видимо, истый почитатель старой веры. Попутно в стихе высказывается несколько отрицательное отношение к науке и к прогрессу.

Это, разумеется, является отражением в стихах тех тяжких условий, в каких находилось старообрядчество (загнанное в горы и леса), лишённое возможности справедливо оценивать развитие науки и вообще культурного движения.

Но как известно, молодое поколение старообрядцев уже ценит научные знания и жаждет просвещения.

Они, эти молодые старообрядческие силы, сознали, что устроить лучшую долю, лучшую жизнь можно только участием в общей культурной работе, делать которую не помешает ни одна вера.

Взгляд самый правильный.

Но я отвлёкся в сторону.

В одном из стихов изливается жалоба женщины на свою тяжкую долю:

«Знаю, знаю никому меня не жаль», – жалуется в этой песне обиженная судьбой. Тяжёл жребий, выпавший на её долю. Кто пожалеет, кто защитит?..

Рабство, выпавшее на долю русского народа, особенно тяжко отразилось на судьбе женщины, создав для неё ещё и тяжёлый семейный уклад, где она также почти ни в чём не вольна.

А вот завещание умирающей матери, которая, прощаясь с милой дочерью, просит её и в сиротстве своём остаться чистой и верной всему, чему при жизни поклонялась мать. За это, на прощанье говорит мать, ей будет хорошо в иной, лучшей жизни, что настанет после смерти: там, на небесах, для неё уже не будет страданий и невзгод, которые здесь, на земле, терпела и мать, будет терпеть и дочь.

И тут же рядом даётся нравоучение: – «не пить пива и вина». Или:

«Ты звезда моя денница

Пожалей своей красы;

Не забудь себя девица,

Не плети ты две косы».

Мать завещает дочери помнить, что жажда богатства, почестей, славы, – ложные желания, и советует не стремиться к этому:

«Ты хоть будешь не богата

И в народе не славна».

– Но за то, говорится в песне, – будешь: «Беспечальна и вольна»…

В этих духовных стихах выражаются все душевные муки, вызываемые тоской по иной, лучшей жизни. Конечно, обещание этой жизни чарует усталую душу, но это очарование не должно задерживать стремление к улучшению земной…

Когда улучшится жизнь, тогда и у старообрядчества и песни будут иные – радостные, как солнечный день, как песни светлого праздника.

А для того, чтобы это будущее стало настоящим, нужно всеми силами стремиться к свету, к знаниям…

Путник

Журнал «Уральский старообрядец», 1915 г. № 12, стр. 11-15

На Весёлых горах. Группа певцов-любителей, собравшихся из разных мест.
Фотография из журнала «Старая Русь» № 9 1912 г.

СТИХ О ГОРАХ И О ПУСТЫНЯХ

Месяца июня для оставших дней,

В память друзей, о горах пою стих сей.

Отверзу уста моя, и наполнятся вдохновения,

И слово отрыгну горам и дубравам хваления.

И явлюся, светло торжествуя,

И воспою радуйся, песнено славоствуя.

Из разных мест массы староверов стекаются.

В уральских горах и пустынях собираются.

О, горы и холмы, древеса и растения,

Вы достойны псаломского хваления.

Вы, яко древо, саждено при исходищих вод,

Которое во время свое приносит плод.

И лист которого не иссыхает,

Но, всегда душистый, на ветвях пребывает.

О, горы и холми пустых местностей,

На вас много бывает добрых гостей.

О, пустыни, дубравушки уральских гор,

В вас стекаются певчих хор[а].

О, горы, древеса и растения травныя,

Вы достойны хвалы и чести славныя.

В вас тела отцов пустынных лежат,

И добрые люди сюда помолитися спешат.

О, горы, желая достигнуть ваших мест,

Усердные богомольцы приходят за тысячи верст.

Отвсюду стекаются мест любители,

Старообрядцы, древнего[б] благочестия ревнители.

Из стран ближних и дальних собираются,

И лучи праздник духовных на вас осияваются.

О, горы, пустынюшки дремучих лесов,

В вас много приносят светлых образов.

Носят и встречают их с великим благословением,

Торжественно, с громогласным пением.

О, горы, и древеса з зеленой листвой,

В вас рассыпаются звуки песни[в] святой.

На могилах отец пустынников молебствие совершается,

И имя Всемогущего на вас прославляется.

Кадила горят, и дым фимияна орошает вас,

И знаменитых божественных пений слышится глас.

О, мирныя пустынюшки, пристанища благодатныя,

Для молитвы [сердечной] избранныя.

О, пустыни, вы полны благоухания ароматического

В сие время подвига паломнического.

О, как хорошо и восхитительно в ваших дубравах

Отдохнуть после молитвы на мягких душистых муравах.

Отдохнуть под тенье древес густолиственных,

О Христе трудов молитвенных.

О, древеса густолиственные[г], зело прекрасныя,

В вас виталища тенистыя.

О, горы и холмы гостеприимныя страны,

Вы Богом всемогущим нам даны.

Приходящие здесь заводят знакомство.

[И составляют] хорошее общество.

Друг от друга навыкают и поучаются,

В книжном чтении и пении упражняются.

Друг со другом религиозные творят собеседования,

Из книг Священного Писания исследования.

Везде чтение и пение слышится,

И легко, благоприятно здесь дышится.

О, горы, и торжища в вас производятся[д] приезжающими,

Продаяти здесь свое рукоделие желающими.

Вещи продаются для сих мест подходящие,

И куплю деють богомольцы приходящие.

Покупая разные вещи в память друзи о пустынях,

О сих почитаемых мест и святынях.

О, горы, не забывают вас купцы христолюбивии,

И посылают на богомольцев пропитание[е] в изобилии.

Прислужникам трапеза на земли устрояется,

И странная братия к етому столу[ж] собирается.

Тихо и скромно странички трапезуют,

Брашно разделяя друг с другом, не бре[з]гуют.

Масса братии за трапезою упомещаются,

И, благодаря Христа Бога, насыщаются[з].

О, горы, дубравушки, длани своей прострите,

Меня недостойна в лоно свое приимите.

Недостойного приити к сей святыне,

От гряхшна моря житейского в тине.

О, горы, да пройдет о вас слава за тысячи верст

Во вся уголки старообрядческих мест.

Да прострется далеко слава о вас,

Дабы в ваших пустынях луч света не угас.

О, горы, пустынюшки, когда вспомню[и] я вас,

Сердце трепещет, и слезы струятся из глаз.

Никогда не забыти мне прелестей ваших,

Много души спокойствия давших.

О, друзи, не забудем пустынюшку мы,

Но вспомним в июньские[к] последние дни.

О, горы, все песни...

Но и еще пою, процветайте вы краше и краше.

Процветайте, яко же крины сельныя,

Да будете полны духовная веселия.

Да будет хвала сия вам пета:

Многая лета, многая лета, многая лета.

__________________

В тексте:

а - гор.

б- древних.

в- песнь.

г- пустолиственных.

д- производится.

е- почитание.

ж- святому.

з- насющаются.

и- вспомлю.

к- юнское.

Текст приводится по рукописи Древлехранилища ЛАИ УрГУ. XI (Талицкое) собр. 36р/1270. Л. 1-7 об. Частично опубликовано М. Г. Казанцевой по: ГАСО. Ф. 2266-р (В. П Бирюкова). Oп. I. Л. 37. Л. 60-62. (Казанцева М. Г., Коняхина Е. В. Музыкальная культура старообрядчества. Екатеринбург, 1999. с. 148).

Опубликовано: С. А. Белобородов, Ю. В. Боровик. Староверы горнозаводского Урала: страницы истории согласия беглопоповцев/часовенных XVIII – начала XX в.: монография – Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2017. С. 358-360

Первая страница машинописной копии стиха "Весёлые горы"

ВЕСЁЛЫЕ ГОРЫ

Весёлые горы – Урала краса,

О них мы поведаем быль-чудеса:

Месяца июня, в последних пять дней,

Споём на Урале духовный стих сей –

Дух Всесвятый научит нас петь,

Бог Отец и Сын Божий изволят довлесть;

Мы словно отрыгнем содействие Духа,

Отверзнем уста, Бог приклонит к нам ухо.

Весёлые горы достойно похвалим

И Божие имя в трёх лицах прославим –

Троице славу, хвалу воспоём

И стих об Урале родимом споём:

В пермских лесах на Уральском хребте,

Иноки жили, трудясь о Христе.

В подвигах тяжких с младенческих лет

Жизнь мирскую призрели и свет.

Мира и славы соблазнов боясь,

В дебри лесные сюда удалясь,

Бросили домы и тайно ушли,

Жить на Весёлые горы пришли.

Любы им горы, леса хороши!

В них обрели и спасенье души.

В горных дремучих лесах поселились

Уединённо и Богу молились:

Живя друг от друга на несколько верст,

Где указал жить Всевышнего перст.

Каждый отдельную келью имел,

В ней он молился и, плача, скорбел.

В келье убогой, и тёмной, и тесной

Слышал и видел их труд Царь Небесный.

Знали их люди и к ним приходили,

Скудную пищу для них приносили.

Старцы питателей благословляли,

На труд и на подвиги их вдохновляли.

Преподавали им слово спасенья

И толковали Христово ученье.

Иноки в домы к мирским не ходили –

Все как затворники-схимники жили,

Век свой в молитве в посте и в труде

И по кончине нашли славу здесь.

На Весёлых горах, близ Невьянской земли,

Иноков-схимников и погребли.

Мест сих любители тут и приходят,

Пищу духовную, мир здесь находят:

Сердцу отраду, душе утешенье (обновление)

И от болезней различных целенье:

Исцеляются много бесных и кликуш

И укрепляются в вере слабеющих душ.

Останки подвижников, их телеса

Въяво творят на горах чудеса.

Кончилась иноков жизнь их земная,

Слава о них загремела иная:

Их не забыл простой русский народ,

Он к ним с поклоном идёт каждый год.

Любит и чтит он сподвижников прах,

Честь воздаёт на Весёлых горах.

Много людей на могилы идут,

Песни духовные Богу поют,

Себе в утешенье, во славу Творцу,

В месяц июнь, в петровки, к концу.

Лето уральское жарко и знойно,

Но в тёмных лесах тут прохладно, спокойно.

Дышится в них так легко, хорошо,

Телом и духом, и сердцем, душой.

Птички поют и в лесах и в кустах,

Травы цветут на горах и лугах.

Очень целебный здесь «Ладан росной» (трава),

«Жень-шень» уральский, в дубраве лесной.

Запах душистый, цветение трав,

Точно в раю, средь уральских дубрав!

С трав ароматных, душистых цветов

Чувствуют люди круженье голов...

Нету здесь овода, нет мошкары,

И не кусают людей комары.

Горы Весёлые, горы дубравные,

Чести и славы достойны, преславные!

Здесь телеса старцев-мнихов лежат,

Людие к ним помолиться спешат

Со всех отдалённых России концов

И поклониться останкам отцов.

С верой желанных достигнуть сих мест,

Усердно проходят за тысячу верст!

Прибыли к нам на Урал христиане

С Дона, Сибири и Россияне.

Встречают прибывших сюда христиан

С южных, восточных и северных стран,

С ближних заводов и сёл, деревень,

С верой, надеждой идущих весь день,

С любовью шагающих тихой стопой

Узкой, тернистой нагорной тропой.

Идут вереницею длинной, гуськом,

И обязательно только пешком.

С ближней станции Нейво-Рудянской,

С дальней, железнодорожной, Невьянской.

Кто же сих мест и могил посетители?

Правыя, старые веры хранители (ревнители)

Тысячи вёрст они ехали, шли

Со всей нашей Матушки Русской земли!

О горы, дубравы дремучих лесов!

Много несут к вам святых образов,

Со страхом, с верою, с благоговением!

И громогласным торжественным пением!

Много поют песнопений, стихов

О покаяньи, прощеньи грехов.

О жизни, страданьях Исуса Христа.

О силе и славе чудесного креста:

Оружие наше – молитва и крест.

Весёлые горы... краса здешних мест!

Как я люблю вас, Весёлые горы!

К вам устремляючи мысли и взоры,

Очи сердечные, чувства души,

Разум и помыслы, в вашей тиши

Весь мир забываю заманчивых грёз!

Нет сил удержать умилительных слёз.

Я бодро до первой могилы дошёл

И отдых желанный себе здесь нашёл:

Пеший неловкий закончил свой путь,

Пора уж разуться, присесть отдохнуть.

Кладу преспокойно котомку под куст.

«Дошёл, слава Богу!» – срывается с уст.

Раскинув палатки на лоне природы,

В них люди забыли печали, невзгоды.

У Германа

О, как приветлив сей край благодатный!

Гостям постелил свой ковёр ароматный.

Из мягкой травы и душистых цветов

Ковёр для гостей-богомольцев готов:

Краски ковра словом не передать,

Ни в сказке сказать, ни пером описать...

О, горы! Солнце вас греет лучом золотистым,

Ветер вам веет дыханием чистым.

Бегут из земли, торопясь, ручейки,

Из камней холодных бьют родники.

Сосны и ели, и кедры вокруг.

У подножия гор зелен бархатный луг!

Травы шелковы дивно цветут,

Пчёлки рабочие трудятся тут.

Как упоительно в тёмных лесах!

Всем отдыхать на травах и цветах!

С горной дороги усталость стряхнуть

И до моленья хоть часик соснуть.

Лёг и забылся и въяво сон вижу:

Как будто я к Богу придвинулся ближе...

Лежу на спине, чудеса в небе зрю

И «Господи Исусе» молитву творю.

Краткая эта святая молитва

Избавит бесовских сетей и ловитвы.

Чу! Первый удар в деревянное било

(Это призыв к торжеству на могилах)

Горы, дубравы с зелёной листвой,

Слушайте пение службы святой:

Матери Божьей она совершается (Тихвинской)

Имя Всевышнего в ней прославляется,

Тысячи свеч негасимо горят.

Враз богомольцы поклоны творят.

Дым фимиама курится в сей час,

Пений божественных слышится глас.

Певчие стройно, согласно поют,

Слушают «Гости» и слёзы льют:

Солнце горит в них, пылает душа.

Служба-то Божия как хороша!

Горы Весёлые сих местностей,

Много пришло к вам желанных гостей

Слушать моление, чтенье чтецов!

Дивное пение знатных певцов!

Лики их стройно, прекрасно поют:

Бодрость душе, умиленье дают.

Слёзы восторга струятся из глаз.

В этот молитвы торжественный час

Разум стремится с земли в небеса,

Очи же зрят на горах чудеса.

Здесь я легко и свободно дышу,

Всё откровенно, подробно пишу:

Как совершенно вечернее Бденье

С высшим восторгом и вдохновеньем!

Ужин готов. Богомольцы встают,

Дружно за ужин молитву поют.

На горы людие христолюбивии

Всем пропитанье дают в изобилии.

Всякая снедь без столов поставляется,

Каждый паломник досыта питается:

Тихо в молчании трапезуют,

Вместе питаясь, друг другом не брезгуют.

Встав от трапезы, паломники молятся,

На сон грядущий с молитвой готовятся.

Ночью от сна богомольцы встают,

В полночь псалмы по уставу поют.

Утром моление вновь продолжается

И панихидой с каноном кончается.

Всеми молитва Господня поётся.

Постная пища снова даётся.

Все, напитавшись, с молитвой встают

И за трапезу достойно поют.

За здравие питающих молятся дружно,

И за умерших, болящих, недужных.

Скалы на горе Потная. Фото Чумакова С. В.

Выходные данные

Весёлые горы – Урала краса: духовные стихи – Верхний Тагил: Уральское Провинциальное Издательство (ИП Чумаков С. В.), 2019

UUID: 07bed920-04ec-4b0d-b942-712b8d7289f0

Знак информационной продукции 12+

Редактор: С. Чумаков.

Дизайн обложки: И. Чумаков.

Подготовка электронного издания: С. Чумаков.

На обложке фотография скалы на горе Потная С. Чумакова.

Благодарим оказавших помощь при подготовке издания:

Плаксину Марину Георгиевну за консультирование;

Чусовитина Олега Аркадьевича за переданные материалы.

Уведомление об авторских правах

Все права защищены. Никакая часть электронного экземпляра этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Составление, оформление. ИП Чумаков С. В., 2019

© Электронное издание. ИП Чумаков С. В., 2019

Серия «Из жизни уральских старообрядцев»

В серию входят книги, посвящённые истории старообрядчества на Урале, отдельным личностям, населённым пунктам, которые являлись и являются сегодня центрами старообрядчества, культовым сооружениям и святым местам.

В рамках серии планируется как переиздание старых, ставших библиографической редкостью, а порой и неизвестных ранее, произведений, так и публикация работ современных исследователей «древлего православия».

Издательство надеется, что книги из этой серии привлекут внимание не только исследователей уральского старообрядчества, но и всех, кого интересует духовное наследие предков и история края.

Книги серии «Из жизни уральских старообрядцев»:

Леонид Каптерев. Островок (из жизни уральских старообрядцев)

Очерк о посещении автором скита уральских старообрядцев опубликован впервые через сто лет после первого издания.
В книгу включена статья об авторе – известном историке и краеведе первой половины прошлого века, включающая малоизвестные факты его биографии.

Алексей Корюков. В огненной купели (очерки о старообрядцах)

В своих очерках-размышлениях автор проводит параллель от раскольников XVII века к сегодняшним старообрядцам, описывает жизнь своих родственников и земляков – приверженцев старой веры.

Макарий Огибенин. День в раскольническом скиту

Основу книги составляет рассказ православного священника Огибенина Макария Мартиновича о посещении им раскольнического скита в Пермской губернии. С особым колоритом автор описывает быт старообрядцев конца XIX века.
Текст подготовлен на основе оригинального издания, вышедшего в Санкт-Петербурге в 1902 году.

Денис Щербина. Верхнейвинские староверы

Книга уральского краеведа и православного историка содержит очерки по истории и обычаям староверов посёлка Верх-Нейвинский Свердловской области, являющегося одним из оплотов старообрядчества горнозаводского Урала.

Весёлые горы: свидетельства очевидцев

В книгу включены рассказы о Весёлых горах - наиболее чтимых уральскими старообрядцами мест - написанные очевидцами и участниками паломничеств и молебствий, проходивших в начале 20-го века.
Большинство произведений издаются, спустя более ста лет с момента их первых публикаций.

Мамин-Сибиряк Д. Н. Тайны зелёного леса (Рассказы о жизни уральских старообрядцев). Приложение к книге «Весёлые горы: свидетельства очевидцев».

Издание включает произведения уральского писателя Д. Мамина-Сибиряка, отражающие быт и обычаи уральских старообрядцев.

Весёлые горы – Урала краса: духовные стихи

В книгу включены стихи о Весёлых горах, созданные в начале 20-го века старообрядцами - участниками паломничеств в эти святые для них места.

УЗНАТЬ БОЛЬШЕ О КНИГАХ И ПРИОБРЕСТИ

Об издательстве

Уральское Провинциальное Издательство (Урализдат) осуществляет подготовку и издание печатных и электронных (E-book) книг.

Основная тематика изданий - история и краеведение Урала, проза и поэзия уральских писателей.

Подробно с деятельностью и книгами издательства можно познакомится на сайте uralizdat.ru.

Приглашаем на Facebook, Youtube и Calaméo.

Нашу продукцию можно приобрести на сайте издательства, на странице Facebook и в магазине электронных книг.