Весёлые горы

Свидетельства очевидцев

В книгу включены рассказы о Весёлых горах - наиболее чтимых уральскими старообрядцами мест - написанные очевидцами и участниками паломничеств и молебствий, проходивших в начале 20-го века.

Большинство произведений впервые издаются спустя более ста лет с момента их первых публикаций.

Фрагмент карты Урала и Приуралья. Приложение к изданию «Россия: Полное географическое описание нашего Отечества. т. V», 1913 г.

Предисловие

Первые скиты на Урале появились в XVIII веке, после массового прихода сюда старообрядцев-беглопоповцев, вынужденных спасаться от гонений властей и официальной церкви и переселявшихся из Поволжья с реки Керженец.

К числу «приглянувшихся» поборникам старой веры мест относятся Весёлые горы – горный массив, протянувшийся на 30-километров с севера на юг от р. Чауж до верховьев р. Сулём. Самая высокая его вершина – Старик-камень. В лесах около гор с первой трети XVIII в. беглопоповцами устраивались старообрядческие скиты, и к концу XVIII – первой половине XIX вв. в этой местности образовался комплекс разрозненных захоронений скитников и возникла традиция паломничества к этим могилам. Места проживания скитников и их захоронения были почитаемы среди поборников «старой веры» на протяжении многих десятилетий после смерти иноков и инокинь и тщательно скрывались от «мира» и властей. Старообрядцы же сотнями и тысячами совершали паломничества в эти места для проведения молебствий.

Наиболее почитаемыми стали могилы отцов Германа, Максима, Григория и Павла, умерших в конце XVIII и в начале XIX вв. По имеющимся сведениям, на могилу о. Максима старообрядцы собирались уже в начале XIX в. В некоторых случаях моление совершалось и на могиле преемника Максима, иконописца о. Григория. К середине XIX в. информация о массовых молениях достигла власти, что очень её беспокоило (в 1847 г. местным властям уже было известно о регулярных «сборищах у о. Максима»).[1]

Многие годы сведения о жизни этих старцев и местах поклонения им передавались устно, и не были доступны широкой публике. Пожалуй, первое опубликованное описание паломничества старообрядцев к месту погребения скитника о. Павла, широко известного и очень почитаемого, приведено в одном из ранних рассказов Д. Н. Мамина-Сибиряка «Тайны зелёного леса».[2] Известно, что первое посещение будущим писателем старообрядческих «молений в лесах» (около Билимбая) состоялось в возрасте 15 лет, летом 1867 года. Наверняка, впоследствии писатель посещал и место погребения о. Павла, расположенное сравнительно недалеко от его родного посёлка Висим, и наблюдал само паломничество. Поэтому, несмотря на выдуманный им основной сюжет произведения, его рассказ можно рассматривать как свидетельство очевидца реально происходивших молебствий.

После Высочайшего Указа «Об укреплении начал веротерпимости», изданном Николаем II 17 апреля 1905 г., старообрядцы получили возможность открыто совершать обряды и отправлять своё богослужение по старопечатным книгам. С момента издания Указа и до прихода к власти большевиков-атеистов и начала новых гонений уже с их стороны, продолжался «золотой век» старообрядцев, свободно выходили книги и периодические издания, издаваемые старообрядческими общинами.

Именно в это время информация о святых для «ревнителей древлеправославной веры» местах и почитаемых ими «отцах» стала широко распространяться в печатных изданиях, не только региональных, но и всероссийских.

Так, в одном из номеров газеты «Пермские губернские ведомости» за 1909 год появляется следующая заметка:

«Старообрядческая святыня. В 20-ти верстах к северо-западу от Н.-Тагильского завода расположен ряд гор, известных под именем «Весёлые». Весёлые горы издавна пользуются среди старообрядцев разных сект и толков большой известностью, как место упокоения особенно чтимых среди старообрядческого мира иноков - Максима, Павла, Германа и Григория. В течение почти круглого года сюда наблюдается паломничество старообрядцев, причём за одни только летние месяцы здесь перебывает от 10 до 12-15 тыс. паломников с Урала, из Зауралья, Сибири и других местностей России. Но наибольший наплыв паломников наблюдается к 29-му июня, дню памяти инока Павла. К этому дню сюда собираются целые тысячи паломников из разных концов России, и здесь на могилах иноков в течение трёх дней совершается торжественное служение. В текущем году на Весёлые горы наблюдался такой наплыв паломников, какого не наблюдалось уже несколько лет. Уже с половины июня месяца сюда замечалось усиленное движение паломников, и к 29-му июня число их достигало 6-7 тыс.; в присутствии такой громадной массы паломников торжественно совершено было служение на могилах иноков».

Журнал «Искры», выходящий еженедельно при газете «Русское Слово» (Москва) и распространяемый по всей России, опубликовал в № 31 за 1913 год заметку «На горах» (без указания автора), сопровождаемую несколькими фотографиями, в которой писалось:

«[Необыч]ное, красивое зрелище представляют собою религиозные моления [старообр]ядцев-беспоповцев в дебрях верхотурских лесов, на Урале. [Молебст]вия ежегодно привлекают множество паломников со всех кон[цов Р]оссии и Сибири. В этом году их было до 10000 человек. [Они] происходят на могилах чтимых старообрядцами иноков Гер[мана], Максима, Григория и Павла (убиенного) на горах Весёлых. Паломничество на Весёлые горы начинается с самой весны и продолжается [до осе]ни. До издания указа о веротерпимости моления эти совершались [тайно]. Паломники, опасаясь гонений, пробирались на могилы глухими тро[пами], разбиваясь на небольшие группы, а то шли и в одиночку. Теперь не то, теперь совершаются крестные походы от могилы к могиле. По протоптанной дорожке, по болотам и хлябям идут, вытянувшись в длинную ленту, богомольцы. Впереди несут иконы. Когда крестный [ход] подходит к могилам, десятки кликуш и «немощных» выстраиваются на коленях в линию по пути крестного хода».

Но прежде всего, конечно, публикации этих материалов осуществлялись в старообрядческой периодике, например в журналах «Старая Русь» (выходившем в Риге в 1912 году) и «Уральский старообрядец» (Екатеринбург, годы издания 1915-1916).

В нашу книгу мы включили произведения очевидцев и участников паломничеств на Весёлые горы, которые знакомят читателей как с жизнеописанием почитаемых старцев, так и с молебствиями, совершаемых у их могил. Интересен сборник тем, что в нём представлены разные точки зрения: и независимого наблюдателя (В. Санин); и старообрядцев-часовенных (Путник, А. Кузнецов, А. Позняков); и миссионеров РПЦ (М. Сушков, А. Здравомыслов).

Очерк В. Санина «На Весёлых горах» с иллюстрациями художника Вл. Кузнецова вышел отдельной брошюрой в 1910 году. Современному читателю он известен более всего, так как в наше время был издан массовым тиражом.[3] Однако в публикации отсутствовала часть иллюстраций, вошедших в первое издание. В своём издании мы устраняем это упущение и воспроизводим все иллюстрации, присутствующие в оригинале.

Впервые предлагаются современному читателю свидетельства старообрядцев, опубликованные в журнале «Уральский старообрядец» в 1915-16 годах. Отчёты священника М. Сушкова и протоиерея А. Здравомыслова, опубликованные в Екатеринбургских Епархиальных Ведомостях в 1912 и 1915 гг., также были малодоступны.

Эти материалы представляют интересную и достаточно полную информацию о почитаемых старообрядцами местах и широкий спектр мнений современников-очевидцев об их молебствиях, происходивших в начале 20-го века.

Произведения расположены в хронологическом порядке их первоначальных публикаций. Имена авторов соответствуют оригинальным публикациям.

Не меньший интерес представляют и визуальные свидетельства молений, дошедшие до наших дней.

Зарисовки Владимира Кузнецова, как и само посещение святых могил, вызваны его профессиональным интересом к теме старообрядчества. Незадолго до посещения им молений, на весенней выставке Академии художеств 1910 г. его картина «В скиту. Крестный ход» получила вторую премию. Чуть позже эта же картина была удостоена первой премии на Всероссийском конкурсе Общества поощрения художников, а её создателю предоставили пенсионерскую поездку в Рим.

Упрощение технологии фотографирования и распространение даже среди старообрядцев обычая запечатлевать на память важные события своей жизни способствовали тому, что до нас дошли и фотоснимки паломников начала века.

На сегодняшний день известно около двух десятков «весёлогорских» снимков первой половины XX в., хранящихся в фондах Лаборатории археографических исследований исторического факультета УрФУ (ЛАИ), Свердловского областного краеведческого музея и музея «Невьянская икона».

Некоторые из них были опубликованы в начале прошлого века (например, в журналах «Старая Русь» и «Искры»), другие представлены в книгах и статьях современных исследователей старообрядчества.

Значительная часть фотоизображений была атрибутирована и описана сотрудниками ЛАИ.[4]

По их информации, авторство нескольких снимков принадлежит фотографу С. П. Борисову, фотомастерская которого находилась в Черноисточинском заводе, где в то время проживал и один из авторов представленных нами публикаций А. Т. Кузнецов. Его фото известны с 1907 г. (в частности, он запечатлел для местных часовенных поднятие крестов на невьянскую Свято-Троицкую часовню в 1907 г., съезд 1910 г., о. Антония (Позднякова), служителей у невьянской старообрядческой часовни). Как сложилась его судьба и продолжал ли он заниматься фотографированием в 1920-х гг. и позднее, исследователям не известно.[5]

О послереволюционной и современной истории Весёлых гор мы расскажем в следующих изданиях серии.

С. Чумаков

__________________

1. см: Ю. В. Клюкина-Боровик. Паломничество к святым могилам глазами старообрядцев XX века: два взгляда с разницей в полстолетия// Православие в славянском мире: история, культура, язык - Olsztyn, 2014. С. 115-126

2. Впервые напечатан в журнале «Кругозор» 1877 г, №№ 23, 24.

3. Демидовские гнезда: культурно-исторические очерки. – Екатеринбург, 2001, стр. 238-260

4. Ю. В. Клюкина-Боровик. Возможности визуальных источников для изучения истории старообрядцев-часовенных Урала в XX в. (на примере фотоматериалов о паломничествах на Весёлые горы)// Вестник музея «Невьянская икона», выпуск IV. Екатеринбург, Издательский дом «Автограф» 2013. С. 198-213

5. Там же.

Страница журнала «Искры», 1913. № 31

Об авторах

1. Санин Владимир – псевдоним журналиста Владимира (Василия) Николаевича Афанасьева, фельетониста газеты «Уральская жизнь» (1908), впоследствии антерпренёра. Псевдоним взят от фамилии главного героя романа «Санин» писателя М. П. Арцыбашева.

Подробнее о деятельности В. Санина (Афанасьева) см.: Масанов И. Ф. Словарь псевдонимов русских писателей, учёных и общественных деятелей. М. 1958. Т. 3. С. 96.; Ю. Горбунов. Забытый очерк забытого журналиста// Демидовские гнёзда: Культурно-исторические очерки/Колл. авт. – Екатеринбург: ИД "Сократ", 2001, стр. 238-245.

Кузнецов Владимир Александрович (1874 г., ст. Мшинская Санкт-Петербургской губернии – 1960 г., Верхняя Салда) – российский и советский художник. Написал несколько картин на тему старообрядчества («Канун», 1909; «Крестный ход старообрядцев», 1910; «Божьи люди», 1917). После революции (1917-1921) жил на Урале, в т. ч. занимался педагогической и музейной деятельностью в Нижнем Тагиле. В советское время писал картины на темы революции и советской жизни, портреты. Заслуженный деятель искусств РСФСР (1953).

Подробнее о жизни и творчестве см: Кузнецов В. А. Путь художника. – М.-Л.: Гос. изд-во «Искусство», 1952.; Танкиевская И. Н. Уральский петербуржец. – Нижний Тагил: Репринт, 2015.

2. Кузнецов Афанасий Трофимович (1879-1938) – сын мастерового Нижнетагильского завода, из часовенных старообрядцев. Служитель Нижнетагильской часовни, начетчик.

Известен как историограф часовенного согласия. При его участии с 1915 года начал издаваться журнал «Уральский старообрядец», в котором постоянно публиковались статьи самого А. Кузнецова.

О жизни и деятельности см.: Боровик Ю. В. Материалы к биографии старообрядческого начетчика А. Т. Кузнецова (1879–1938)// Сибирь на перекрестье мировых религий. Мат-лы науч.-практ. конф. посв. памяти М. И. Рижского, Новосибирск, 29–30 октября 2001 г. Новосибирск, 2001. С. 153–156.; Клюкина-Боровик Ю.В. Старообрядцы-часовенные Урала в конце XIX – начале XX вв.// Очерки истории старообрядчества Урала и сопредельных территорий – Екатеринбург: Издательство УРГУ, 2000 г.

3. Сушков Михаил Семёнович (1863-1920-е) – священник единоверческих церквей Пермской губернии, в 1893-1897 г.г. миссионер Верхотурского уезда, в 1902–1910 – настоятель Спасской (Толстиковской) единоверческой церкви г. Екатеринбурга и Благочинный единоверческих церквей Екатеринбургского уезда. С 1911 г. казначей церковно-археологического общества Екатеринбургской Епархии. В 1913 г. возведён в сан протоиерея.

Подробнее см.: Екатеринбургская епархия: События. Люди. Храмы. Екатеринбург, 2001. С. 169.

4. Сторожев Иван Владимирович (1877-?) – протоиерей, с 1912 г. екатеринбургский уездный миссионер и член Епархиального миссионерского совета. с 1915 г. настоятель Богоявленского собора г. Ирбита, благочинный Ирбитских городских церквей. С 1917 г. настоятель Екатерининского собора г. Екатеринбурга. В 1918 г. ушёл военным священником на фронт.

Подробнее см.: Екатеринбургская епархия: События. Люди. Храмы. Екатеринбург, 2001. С. 168.

5. Путник – кто скрывается под этим псевдонимом, неизвестно.

6. А. Позняков - о. Антоний (Апполинарий Лукич Поздняков) (1858/59-1933), инок-черноризец, наставник и настоятель Знаменской часовни г. Верхний Тагил (которую старообрядцы-часовенные называли храмом).

Подробнее о жизни и деятельности А. Позднякова см: С. А. Белобородов, Ю. В. Боровик. «Ревнители древлего благочестия» (очерк истории Верхнетагильского старообрядчества)// Вестник Екатеринбургской духовной семинарии. Вып. 1(5), 2013. Стр. 178-214.

7. Здравомыслов Александр Васильевич (1870-1949) – протоиерей, с 1909 г. миссионер-проповедник Екатеринбургской Епархии. В 1917-1920-х гг. настоятель разных церквей Екатеринбурга/Свердловска. Позже служил в Москве и Московской области. Трижды (в 1922, 1932 и 1936) был судим («противодействие изъятию церковных ценностей», «группировка вокруг церквей г. Москвы, проведение среди церковников антисоветской агитации и распространение всякого рода контрреволюционных провокационных слухов». С 1936 по 1944 находился в ссылке в Казахстане. С 1945 г. настоятель Никольского собора в Новгороде, Благочинный Новгородского округа.

Подробнее см.: Екатеринбургская епархия: События. Люди. Храмы. Екатеринбург, 2001. С. 140.

В. А. Кузнецов «Канун» (1909 г.)
Публикация в журнале Нива, 1910 г. № 7

Титульный лист первого издания очерков. Экземпляр хранится в информационно-библиотечном центре Свердловского областного краеведческого музея им. О. Е. Клера.

В. Санин

НА ВЕСЁЛЫХ ГОРАХ

История гор

История Весёлых гор начинается с первых же дней великого раскола. У одного уральского старожила-старообрядца в дневнике так записано касающееся гор: «Во времена реформы патриарха Никона сюда бежали ревнители старины, страшась монастырских тюрем, в которых узникам жилось не особенно хорошо, а также «трясок», хомутов, огненных костров, на которых жарили последователей старины. При Петре Великом в диких и мрачных Уральских горах нашли приют многие, уцелевшие от плахи и виселицы. Среди этих пришельцев были и стрельцы, и бояре, и духовные, и крестьяне. Все они здесь сравнялись и слились в одну дружную и стойкую семью. Но и на Урале старообрядцам жилось несладко. Слишком двухвековая история этого края полна кровавыми эпизодами, в которых жертвами являются старообрядцы. Не удивительно потому, что и у них здесь есть свои мученики, свои святыни. К числу таких чтимых старообрядцами мест на Урале относятся Весёлые горы. Находятся они на северо-западе от Екатеринбурга, в даче Верхне-Тагильских заводов, и хорошо известны старообрядцам Урала и Сибири. Издавна каждой весной, едва распустится пёстрая уральская флора и просохнут бесчисленные горные дорожки и тропинки, на Весёлые горы начинается паломничество для поклонения останкам досточтимых отцов. Тысячи людей приходят поклоняться своим святым, обретшим вечный покой среди грозной горной природы».

Всех иноческих могил на Весёлых горах, по свидетельству того же старожила, насчитывается несколько десятков, но из них особенно почитаемы народом могилы четырёх иноков-схимников: Гермона, Максима, Григория и Павла (убиенного). Все они умерли в конце XVIII и в начале XIX вв.

На этом в дневнике прерываются исторические сведения о горах. Но мы имеем возможность несколько дополнить их на основании расспросов и бесед со старообрядцами.

Местность, где находятся могилы упомянутых старцев, с незапамятных времён была сплошь покрыта дремучим сосновым бором, и в довершение к этому святые места спасения и успокоения отшельников были отделены ото всего мира непроходимыми тропами.

Таким образом, Горы были надёжным убежищем для ревнителей старой веры от преследователей, но в одно и то же время почти недосягаемым для паломничества. И только фанатическая стойкость старообрядцев творила чудеса, прокладывая невидимые для непосвящённых тропинки через вязкие болота, каменные выступы гор и непроницаемую чащу лесной заросли.

Затем по этим сокровенным тропинкам тянулись паломники сначала к уважаемым схимникам, за советами, а после их смерти поклониться святым могилам, или, как говорят старообрядцы, – «попрощаться».

Паломничество носило строго конспиративный характер. Богомольцам буквально приходилось прокрадываться к своим святыням. Боже упаси, если замечали местные власти. Тогда начиналась охота на людей. Бывали случаи, когда паломников выслеживали и заставали на «месте преступления» – за молитвой на могилах. Кончалось тем, что «виновные» откупались, и их оставляли в покое до следующего раза...

Об этой страничке печального прошлого старообрядчества на Урале нам привелось услышать от многих здешних старожилов.

При таких условиях, конечно, невозможно было устроить торжественное поминовение уважаемых покойников, приурочив его к какому-либо определённому времени, а потому поклонение совершалось вразброд, в одиночку, как совершенно верно и образно повествуется в вышеприведённом отрывке из дневника: «каждой весной, едва распустится пёстрая уральская флора и просохнут бесчисленные горные дорожки и тропинки», т. е. при первой возможности.

Так продолжалось много лет гонений, до 1905 года, когда, наконец, наступила относительная религиозная свобода.

Представилась возможность безнаказанно молиться и посещать Весёлые горы. Установилось время торжественной памяти четырёх схимников. Приток богомольцев сразу удесятерился. Были прорублены дороги не только для пешего, но и для конного сообщения. А в настоящее время земля под могилами, площадью в 5 десятин* под каждой, выделена из посессионных участков** и отдана в вечную собственность Верхне-тагильскому старообрядческому обществу.

__________________

* Десятина – единица площади, равная 1,09 гектара. (ред.)

** т. е. переданных государством в условное владение частным лицам для промышленного использования. (ред.)

История могил

Если история старообрядчества вообще и в частности бедна строго проверенными и записанными фактами, то в особенности это убожество чувствуется при изучении прошлого уральского старообрядчества.

Например, о прошлом Весёлых гор почти ни у кого из уральских старообрядцев не сохранилось никаких записей. Всё у них в предании, которое в большинстве случаев забывается со смертью свидетелей исторического события и редко полностью передаётся следующим поколениям.

Так, об иноке схимнике Гермоне, похороненном в 25 верстах от Невьянского завода, предание не сохранило сведений, кто, откуда он был и в каком году умер. По рассказам старцев, он был строгой постнической жизни, и смерть его относят к началу второй половины XVIII столетия.

Второй на пути на Весёлые горы находится почитаемая могила инока-схимника Максима. Об этом подвижнике у старообрядческого начетчика А. Т. Кузнецова хранится такая запись:

«Инок схимник Максим был родом из ногайских татар. В дни Российского Государя Петра Алексеевича в 1724 году, будучи малолетним, был пленён российскими войсками. После они (пленные) поступили в услужение к некоему Змееву, по благорасположению коего крещен и принят во св. католическое вероисповедание и наречён месяца сентября 6-го числа Михаилом и по соизволению Змеева обучен грамоте и письму, проживая в совершенной его милости и по экономии и полной доверенности. Но познакомившись впоследствии со старообрядцами, Максим от сего Змеева тайно отлучился и, проходя городские и пустынные места, наконец пришёл на Урал, в Нижне-Тагильский завод, где в 1729 году и был принят в скит иноком Иовом, удостоен иноческого образа и наречён Максимом.

Получив оный, он проживал в лесах черноисточинских (смежных с н.-тагильскими), поблизости с Черноисточинским заводом, с бывшими там иноками в полном послушании. Позднее, по смерти бывшего у них настоятеля, по общему всех их соглашению и просьбе, поступил настоятелем, коим служил долгое время. Впоследствии по случаю частых набегов на кельи иноков лесных разбойников Максим с братией переселился в Н.-Тагильский завод, в дом известного всеми христианина Андрея Рябинина, где и проживал до бывшего в 1789 году мая 2-го дня в Н.-Тагильском заводе пожара, во время которого выгорело 250 дворов.

Во время проживания своего в Н. Тагиле схимник Максим не оставался бездеятельным. Он по просьбе старообрядцев в 1765 году ездил в Москву для розыскания беглых священников и для наведения справок о грузинской земле.

В Москве инок Максим отыскал грузинских архимандрита и протопопа, лично их спрашивал и уверился от них изо всех разговоров в том, что в Грузии крестят в три погружения и что духовенство постороннее ни от каких мест не входило, а имеет своего патриарха. При сем был невьянский житель Ив. Ив. Голицын, который свидетельствует, что разговор слышал».

О последних днях инока Максима сохранилось предание, что он под конец жизни снова удалился в лес на Весёлые горы, где умер и схоронен в 1782 году, в мае месяце. Есть также предание, что после смерти инока Максима тело его хотел вырыть из могилы и сжечь впавший в ересь невьянский житель Василий Стариков. Но когда последний приблизился к могиле подвижника, его обуял такой ужас, что руки отказались повиноваться. Но тем не менее старообрядцы узнали о кощунственном намерении Старикова, и когда вскоре умер брат еретика, то даже его старообрядцы, вышедшие толпой навстречу похоронной процессии, не допустили на старообрядческое кладбище.

Об иноке Григории (третья почитаемая могила) известно, что он был иконописец и что умер в 1731 году.

Об иноке Павле, несмотря на то, что умер он позднее других, а именно в начале XIX столетия, сохранилось очень мало сведений. Известно, что незадолго до смерти на Весёлых горах его посетил житель Невьянского завода Ф. И. Карфидов, которому он сказал, что более его в живых не увидят, и заповедал похоронить его, где жил на болотистом месте под открытым небом зимою и летом. Вскоре после этого подвижника нашли убитым.

Вот и всё, что знают современные старообрядцы о своих так горячо почитаемых и широко популярных подвижниках Весёлых гор. И те немногие сведения, приведённые выше, добыты нами с величайшим трудом, путем опроса всех более или менее сведущих ревнителей старины, присутствовавших на только что закончившихся торжествах на Весёлых горах. И с уверенностью можем сказать, что вся остальная пятитысячная масса паломников ничего не знает о прошлом Гермона, Максима, Григория и Павла.

Не правда ли, странным кажется на первый взгляд такая большая популярность и почитаемость иноков с так мало известным подвижническим прошлым?

Я даже высказал своё недоумение на этот счёт одному из видных старообрядцев.

– Это вы потомки Фомы неверного. Это вам подавай факты, выдумывай чудеса и прочие атрибуты святости, а старообрядцев на Весёлые горы влечет чистая вера, – получил я в ответ. – Что из того, что старообрядцы мало знают о них? Все мы знаем про них, и этого совершенно достаточно. А впрочем, сами увидите, – закончил мой собеседник.

И я действительно увидел. И всё виденное постараюсь пересказать по возможности объективно, ближе к художественной правде.

Дороги на Весёлые горы

Дорог к святым могилам на Весёлых горах много. Есть со стороны Верхнего Тагила, Нижнего Тагила, Черноисточинского, Уткинского и других заводов, но главною из них считается дорога из Невьянска. Сюда съезжаются многочисленные богомольцы, как из ближайших местностей, так и из Сибири и отдалённых мест России. Невьянск служит как бы сборным пунктом. В нём переночуют ночку-другую, отдохнут. Сходят поклониться наклонной башне, в которой, как гласит предание, долгое время томился в заточении один из старообрядческих подвижников, а затем уже начинается паломничество в большинстве случаев пешком до первой на пути могилы Гермона и т.д.

От Невьянска началось и моё паломничество к старообрядческим святыням, а также, между прочим, побывал я и на невьянской наклонной башне. Это древнее, как и само старообрядчество, сооружение стоит того, чтобы о нём сказать несколько слов отдельно.

На могиле о. Гермона

Перед моими глазами открылось оригинальное зрелище. Поляна площадью десятин в шесть, окружённая сплошной стеной столетнего леса, отстоящая на десятки вёрст от жилых центров, представляла собой густонаселённый табор. Во всех направлениях виднелись сотни повозок, палаток, дымились костры, и вокруг всего этого копошилось бесчисленное множество людей – мужчины, женщины, дети.

Мои спутники, отыскав свободное место, принялись за устройство палатки и приготовление пищи. Меня предоставили самому себе, и я весь отдался созерцанию. Сначала, пока не привык глаз, всё окружающее носило хаотический характер, но затем, сориентировавшись в шумном движении табора, я стал наблюдать некоторый порядок. Так, вновь прибывшие хлопотали над устройством палаток, другие готовили пищу, большинство же, как видно было, к чему-то готовилось, переодевшись в чистое платье. Женщины все без исключения были в белых рубашках, чёрных сарафанах и чёрных же платках на голове. Мужчины – большинство – в длинных кафтанах, похожих на подрясники православных дьячков. Оказалось – ждали иконы. Со всех сторон большими толпами паломники направлялись под продолговатый дощатый навес, помещающийся в самом центре поляны. Войдя под навес, старообрядцы быстрым движением творили двухперстное знамение и клали земные поклоны по направлению простой деревянной колоды, под которой и покоился прах досточтимого старца Гермона. Рядом лежит ещё колода над могилой другого подвижника, имя которого не сохранилось для потомства.

Простая старая деревянная колода да дырявая дощатая крыша над ней – вот и всё, что олицетворяет у старообрядцев популярную идею подвижничества. Идею, которая влечёт сюда, в уральские трущобы, сердца многих тысяч людей.

Для меня, привыкшего чтить святость, покоящуюся в драгоценных раках, в грандиозных храмах, блистающих золотыми куполами, было несколько необычно наблюдать трогательное религиозное единение вокруг такого примитива.

Пока я осваивался с новизной обстановки и разбирался в разнообразных впечатлениях, захвативших меня всего, прошёл добрый час времени. Солнце стояло уже высоко, заливая теплом и светом святую могилу и всё окружающее. На небе не было ни облачка. Разгорелся один из прекрасных июньских дней на Урале. Осмотрелся вокруг – население поляны увеличилось вдвое с момента нашего приезда, а из просеки сотнями вливались всё новые и новые богомольцы.

Было много движения. В воздухе носился рой различных звуков, а надо всеми ними, словно аккомпанемент тысячеголосого инструмента, ни на мгновение не прерываясь, плыл всё тот же малиновый перезвон. Теперь я слышал, откуда он исходит, – в лесу, окружающем поляну, паслись тысячи лошадей табора. У каждой из них на шее был медный колоколец, извещавший о каждом движении лошади приятным позваниванием. В общей сложности получался концерт звуков, своеобразный музыкальный фон, на котором быстро нарастала жизнь могилы.

В 9 часов утра со стороны дороги начало доноситься далёкое пение. Слышно было, что пел многочисленный хор мужских и женских голосов. Голоса то густо и сильно нарастали, то сразу падали, затихали, а затем снова взбирались на самые верхи. Получался прилив и отлив звуковых волн. Ясно было, что пели на ходу, приближаясь к могиле. Шёл крестный ход с иконами из Верхнего Тагила. С могилы пошли навстречу.

Через полчаса показались иконы, сопровождаемые тысячной толпой народа. Их быстро установили под навесом у самой могилы на временно сколоченных из досок подставках. Вспыхнуло множество свечей, задымился ладан, началось богослужение. Навес и всё прилегающее к нему пространство, свободное от леса, было буквально запружено молящимися.

Все четыре подвижника Весёлых гор почитаются преимущественно старообрядцами часовенного согласия, не приемлющими священства, а потому в их богослужениях церковные обряды, в которых необходимо участие священника, или совсем не исполняются, или только те части их, в которых участие священника необязательно. Таким образом, старообрядческие богослужения названного толка не носят строго определённый характер какой-либо церковной требы, а скорее общей молитвы, состоящей из чтения священных книг и пения псалмов, стихир и других молитв.

Так было и на этот раз. Молитвой руководили древний старец монах Антоний из Верхнего Тагила, о. Галактион и о. Увар. В пении молитв и стихир принимали участие все молящиеся, умеющие петь. Картина такой общей молитвы, в которой принимают участие все присутствующие, производит сильное впечатление.

Некоторое время при напряжённой тишине вы слышите чтение святой книги, но вот раздаётся запевающий стихиру голос старца Антония. Его подхватывают певчие под навесом, затем близстоящие, волна звуков, с каждым моментом усиливаясь, разрастается по всей поляне, докатывается до последних палаток и далёким эхом отдаётся в лесах и горах... А затем снова тишина, чтение, и снова море голосов, стройно по старинным крюкам распевающих стихиры...

Отмечаю как характерное, что в основу паломничества к могилам на святых горах положена обоюдность молитвы. Т. е. старообрядцы молятся не только досточтимым старцам, но и за них. Объясняют они это тем, что их святые не канонизированы.

В числе икон, принесённых из Верхнего Тагила, были древние – Успение Пресвятой Богородицы, Тихвинская Божья Матерь, изображение апостолов Петра и Павла и Николая Угодника.

На могиле о. Григория

На могилу о. Григория, отстоящую от могилы о. Максима на 5 вёрст, мы с художником направились в ночь на 27-е июня с расчётом прийти туда ранее всех и затем наблюдать переселение на неё паломников. И действительно, любопытно было наблюдать поспешное наполнение до того безлюдной поляны тысячами людей. В два часа утра на могиле не было, что называется, ни живой души, а к восходу солнца жизнь с поразительным сходством отлилась в ту же форму, что и на предыдущих могилах.

Много своеобразной прелести имело это передвижение с могилы на могилу, при этом вносило разнообразие в паломничество, и потому не так утомляло.

Местность у о. Григория была живописнее всех остальных могил. В особенности красива группа камней, расположенная у самой дороги и служащая как бы преддверием поляны с могилой. Камни носили название Потная гора.

Подвижник Григорий был иконописцем и по преданию большую часть своих икон написал на вершине названной группы камней, откуда открывался поэтический вид на окружающий лес – ближайшие горы и долины.

Обратная дорога

29 июня на удивление ясная, тихая и тёплая погода, стоявшая все четыре дня, резко изменилась. Подул сильный ветер, побежали тучи, накрапывал дождь. Словно намеренно уральский бор захотел показать нам свою могучую непогоду.

Действительно, в лесу сделалось неприветливо – безлюдно и жутко. Шумели деревья, перекликались совы. Бор зажил своей обычной жизнью.

Жизнь гор так захватывала своей оригинальностью, что за четыре дня я, например, совершенно отвык от города, и очень не хотелось возвращаться к повседневной сутолоке, в сравнении с которой проведённое на могилах время представляется красивой христианской сказкой.

На вокзале в Невьянске я встретил многих паломников-старообрядцев и, представьте, был поражён происшедшей с ними переменой – о сарафанах и подрясниках и помину не осталось, их заменили смокинг, платье-колокол и т.п. А когда я в дорожном костюме, достаточно поиспорченном и загрязнённом за четыре дня хождения по горам и лесам, вошёл в купе второго класса, соседи бросали на меня косые взгляды и сторонились.

Начинала давать себя знать психология города, где обращают внимание не на глаза, горящие от пережитого возбуждения молитвой, а на ваш котелок*.

Весёлые горы, 25-29 июня 1910 г.

___________________

* Мужской головной убор с полями и округлым верхом (устар.). (ред.)

Аф. Кузнецов

Весёлые горы

Из жизни Уральских старообрядцев

Старообрядчество, как известно, сыграло видную роль в прошлом Урала. Во времена реформ Патриарха Никона сюда бежали ревнители старины, страшась монастырских тюрьм, в которых узникам жилось не особенно хорошо, а также от трясок, хомутов и огненных костров, на которых жарили последователей старины.

При Петре Великом в диких и мрачных Уральских горах нашли приют многие, уцелевшие от плахи и виселицы. Среди этих пришельцев были и стрельцы, и бояре, и духовные, и крестьяне. Все они здесь сравнялись и слились в одну дружную и стойкую семью.

Но и на Урале старообрядцам жилось не сладко. С лишком двухвековая история этого края полна кровавыми эпизодами, в которых жертвами являются старообрядцы. Не удивительно, что и у них здесь есть свои мученики, свои святыни.

К числу таких чтимых старообрядцами мест на Урале относятся «Весёлые горы». Горы эти одно из самых интересных мест в географии России и принадлежат к числу самых своеобразных мест и уголков могучего Урала.

Находятся они на северо-западе от Екатеринбурга, в даче Верхне-Тагильских заводов, и хорошо известны старообрядцам Урала и Сибири.

Весной, едва распустится пёстрая уральская флора и просохнут бесчисленные горные дорожки и тропинки, на «Весёлые горы» начнётся паломничество, для поклонения останкам досточтимых отцов. Среди грозной горной природы тысячи людей приходят поклониться своим святым и помолится.

Всех иноческих могил на «Весёлых горах» и около них насчитывается несколько десятков. Но из них особенно почитаемые народом четыре. Иноков схимников: Германа, Максима, Григория и Павла (Убиенного). Все они умерли в конце XVIII и начале XIX века.

Об иноке схимнике Германе, похороненном в 25 верстах от Невьянского завода, предание не сохранило откуда он был и в каком году умер. По словам старцев он был строгой постнической жизни, и смерть его относят к другой половине XVIII века.

...

___________________

* По другим имеющимся у меня под руками рукописям смерть его относят к 1799 г. (Авт.)

Старая Русь: Старообрядческий двухнедельный иллюстрированный журнал. – Рига. 1912, № 9. С. 147-150

Крестный ход у могилы о. Германа на Весёлых горах. До 1912 г. Автор – С. П. Борисов (?).
Опубликовано: Кузнецов А. К истории старообрядчества на Урале. Весёлые горы. Из жизни уральских старообрядцев// Старая Русь. 1912. № 9. С. 149.
Подпись: «На Весёлых горах (на Урале). Крестный ход на могиле инока схимника Германа, в котором принимало участие 5000 старообрядцев богомольцев часовенного сословия».

Священник М. Сушков

На богомолье в лесах Урала

Первый день

25-го июня в 8 часов утра Верхне-Тагильский старообрядческий беспоповщинский инок Антоний (Аполлинарий Поздняков) в соборной мантии и скуфье с пением стихиры «Днесь благодать Св. Духа нас собра», при колокольном звоне, со своими последователями вышли из часовни крестным ходом на богомолье на Весёлые горы; впереди несли крест, две хоругви и несколько икон на носилках. За селением сделали остановку для служения молебна св. Николаю Чудотворцу, каковой служили с чтением по 6-й песни Евангелия и на конце молебна с провозглашением многолетия Царствующему Дому, всем здесь молящимся и трудящимся. После сбора денег в кружку, паломники отправились в путь, а некоторые богомольцы, проводив иконы, возвратились в Верхний Тагил. Всю дорогу до могилы инока Германа путешественники пели догматики, стихиры, ирмосы и др. песнопения по крюкам. Могила инока Германа находится в 14-ти верстах от В. Тагила и в 25 верстах от Невьянского завода, в сосновом бору, близ речки Слоповки. Над могилою построен большой деревянный на столбах навес. Путешественники, принеся иконы, поставили их под навес около могилы в таком порядке: в середине крест, по бокам хоругви и иконы на полки; здесь паломники весь день читают вслух одновременно каноны: один Божьей Матери, другой св. Ап. Петру и Павлу, третий св. Николаю Чудотворцу, четвёртый заупокойный.

Одни читают, другие поют, отчего получается шум и невообразимый гул, не знаешь, что делать, кого слушать и как молиться. На моё замечание, нельзя ли установить порядок – очередь чтений канонов, инок Антоний ответил: были деланы попытки к устранению этих беспорядков, но они не увенчались успехом, а только лишь вызвали со стороны паломников ропот и неудовольствие, поэтому они и решили оставить тот порядок, какой существовал раньше. Паломники на расстоянии 5-10 сажен от навеса над могилою расположились кольцеобразно в палатках, одни построили себе шалаши из хвои, а другие расположились под деревьями на голой земле, проводят всю ночь под открытым небом. Вместе с богомольцами на горы является немало и торговцев разными товарами: иконами, книгами, лестовками-чётками, брошюрами, поясками, и др. вещами. Торговали ныне там: хлебом, пряниками, конфетами, орехами, апельсинами и фруктовой водой.

Были и более крепкие напитки. Всех торгующих на первых могилах было 12 палаток, а на могиле инока Павла их увеличилось до 18 палаток-лавочек. В 4 часа пополудни раздаётся стук монаха палкою по крыше, – это благовест к молитве. Паломники один за другим едут на могилу за малую вечерню, которую после семипоклонного начала и чтения всем прощения (Прости мя Отче св.) настоятель инок Уар начинает возгласом: «За молитв св. отец наших». Служится малая вечерня Тихвинской Божией Матери, затем малое повечерие, заупокойный канон и тотчас же молитва трапезы. На означенные могилы на нескольких подводах везут провиант: хлеб, солёную и сухую рыбу, просо, рис, изюм, мёд и сахарный песок.

Весь этот запас провизии закупается заблаговременно на суммы, жертвуемые Екатеринбургскими купцами и др. богатыми старообрядцами. Прежде этим делом заведовал Сергей Давидов Мешарин, старообрядец села Шарташского. За смертию его теперь заведует крест[янин] дер. Останиной Алексий Родионов Ярославцев с подручными, которые и готовят на каждой могиле горячую пищу в больших котлах-вёдрах. Все монахи, монахини, старики и старушки, нуждающиеся в пище, пользуются этой общей трапезой, после молитвы все садятся на колоды за общий стол, расположенный прямо на траве. После небольшого перерыва-отдыха снова раздаётся удар палки по крыше – призыв к всенощному бдению, которое начинается пением псалма на два лика с «нененайками». Во время этого пения очень сильно кричат так называемые «кликушки». Они выкрикивают: одна «ох, тяжело, пустите», другая – «не выйду, не выйду». Третья – «душно, душно». Эти крики во время чтения прекращаются и снова слышатся с большей силой во время пения полиелея. Во время чтения шестопсалмия и кафизм многие уходят в палатки отдохнуть. Служение ведётся строго по уставу с упущением лишь ектений и возгласов, которые может произносить только священник. Бдение кончается первым часом далеко за полночь, после чего все ложатся спать. Утром в 4 часа несколькими ударами палкою по крыше паломники сзываются на служение часов, молебна и заупокойного канона, по окончании каковых бывает завтрак и переход крестным ходом на следующую могилу инока Максима, отстоящую в 2-3 верстах от могилы инока Германа. Об иноке Германе, кто он, откуда был и в каком году скончался, письменных сведений не имеется, по словам стариков старообрядцев инок Герман вёл строгую постническую жизнь и скончался в начале второй половины XVIII столетия.

...

Екатеринбургские епархиальные ведомости, Неофиц. отд. 1912 г., № 33 с. 776-785.

Священник Иоанн Сторожев

На «Весёлых Горах»

(Из отчёта Екатеринбурrского Уездного Миссионера)

Во исполнение возложенного на нас Екатеринбургским Миссионерским Советом поручения посетить «Весёлые Горы» в день совершаемых там 25-29 июня старообрядцами часовенного согласия богомолений на могилах чтимых ими иноков Германа, Максима, Григория и Павла, мы со священником о. Михаилом Сушковым, захватив с собою два короба с листками и брошюрами религиозно-нравственного и миссионерского содержания для бесплатной раздачи народу, 25 июня 1013 года с поездом железной дороги выехали из города Екатеринбурга на место своей командировки.

Когда мы разместились в вагоне и несколько осмотрелись, о. Михаил, уже не первый год посещавший Весёлые Горы и привыкший встречать это время в поезде многих знакомых старообрядцев, высказал своё удивление совершенному на этот раз их отсутствию. Очевидно, исключительно дождливая погода этого лета остановила многих от паломничества на горы.

На станции «Рудянка», где мы должны были оставить железнодорожный вагон и далее следовать по грунтовому пути, нас встретил возница, который сообщил, что в нынешнем году стечение богомольцев значительно меньше прошлого года, так как многие не решаются ехать по причине непрерывных дождей и плохого состояния горных дорог.

По его словам, дожди прямо залили всю округу и так испортили и без того плохие дороги, что едва ли и нам удастся доехать до места назначения, тем более, что никакой надежды на прекращение дождливой погоды нет. Действительно, небо кругом было обложено тучами, пасмурно и не предвещало перемены. Тем не менее мы решили ехать дальше, твёрдо уповая, что Господь поможет нам до конца довести возложенное на нас дело.

Дорога от Рудянки до Верхне-Тагильского завода, пролегая по лесистой горной местности, изобилует красивыми видами и особенно поражает тем зрелищем, которое открывается при повороте пути к самому заводу. Доселе скрытая горами река Тагил здесь сразу представляется взору многоводным озером, окружённым живописными горами; по берегу этого озера расположен Верхний Тагил с его храмами и многочисленными жилыми постройками. Ближе других к Рудянской дороге, на возвышении стоит единоверческий каменный, красивой архитектуры, храм в честь Св. Пророка Илии. Православный храм 3намения Пресвятой Богородицы расположен несколько ниже, на берегу реки и в середине заводского поселения, Храм большой, каменный, окружён каменной же оградой. Кроме того, в Верхнем Тагиле имеется старообрядческая Белокриницкая церковь и беспоповщинская часовня. В Белокриницкой церкви ныне настоятеля нет, приход очень малолюдный и церковь маленькая, так что её едва заметишь за другими жилыми постройками. Беспоповщинская же часовня имеет вполне благоустроенный вид и на её колокольне иждивением Екатеринбургских благодетелей поставлен хороший звон, которым настоятель часовни «инок Антоний» (Аполлинарий Поздняков) сзывает своих единоверцев на молитву.

Мы приехали в В. Тагил вечером 25 июня, когда старообрядцы ушли уже на могилу инока Германа. Расспрашивая о том, как отправлялись туда паломники, мы узнали, что инок Антоний и его последователи около 8 часов утра 25 июня с. г. вышли крестным ходом из своей В. Тагильской часовни и при колокольном звоне и пении священных песнопений направились по дороге на Весёлые Горы. Впереди процессии несли Крест и две хоpyгви, на одной из коих было изображение Господа Исуса Христа, а на другой – Богоматери и за ними одна за другой на особых носилках – большие иконы Успения Пресвятой Богородицы, Пророка Илии, Апостолов Петра и Павла, Святителя Николая Чудотворца и Тихвинской Божией Матери. Сопровождал крестный ход инок Антоний, одетый в подрясник, соборную мантию и в скуфье. За селением, как и обычно, совершено было молебствие и затем паломники направились в дальнейший путь к могилам.

Отдельно от часовенных вышли также с крестным ходом Белокриницкие старообрядцы. Они тоже несли иконы, которые сопровождали их лже-иереи и незначительная кучка мирян.

Мы решили с о. Михаилом Сушковым ночевать в В.-Тагиле, так как отправляться па могилу Германа было уже поздно.

...

Екатеринбургские епархиальные ведомости, Неофиц. отд. 1913 г., № 51 с. 1236-1245; № 52. с. 1262-1274.

Старообрядцы у могилы инока Григория. Фотография начала 20 века.

Путник

На Весёлых горах

I

Величественны по красоте и обстановке моления в дебрях Верхотурского уезда на Урале, среди почти первобытной горной природы, среди лесов и болот, без церквей, алтарей и амвонов, под открытым небом. Эти моления, привлекающие ежегодно до 1000 верующих со всех концов России и Сибири, напоминают историю первых веков христианства.

Моления эти происходят на могилах чтимых старообрядцами иноков Германа, Максима, Григория и Павла (убиенного), на горах, по живописному расположению названных «Весёлыми».

Паломничество на Весёлые горы совершается с самой весны, когда является первая возможность пройти по лесным и болотистым тропинкам, и до осени; но массовый наплыв богомольцев начинается лишь с половины и кончается последними числами июня.

Ранее, до издания указа о веротерпимости (т. е. до 17 апреля 1905 года), эти моления совершались тайком, и паломники пробирались на могилы глухими тропами, разбиваясь на небольшие группы, а то и в одиночку. Это делалось во избежание гонений со стороны местных властей, которые, по наущению духовенства, зачастую делали форменную облаву на старообрядцев, бросая их в тюрьмы и каталажки, где им приходилось зачастую просиживать продолжительные сроки. Бывали случаи, что паломники откупались от полицейского плена и за известную мзду выпускались на свободу. В летописях уральского старообрядчества есть кровавые страницы. За стойкость и упорство в старой вере оно заплатило дорогой ценой: сотни людей погибли за «двоеперстие» в заводских тюрьмах и острогах, массами подвергались всевозможным истязаниям, многие умирали, а те, которые успевали скрыться, разбегались по горам, лесам, спасаясь от преследований. Убежищем для беглецов служили горные леса и трущобы, старообрядческие скиты, отдалённые закоулки обширного Урала.

Появление старообрядцев на Урале относится к временам пaтpиapxa Никона и крепостного права, когда против исповедующих старую веру, по словам Императрицы Екатерины Великой (см. её речь о старообрядчестве, сказанную на общей конференции синода и сената 15 сентября 1763 г.), пускались в ход «телесныя озлобления и смертельныя казнения, кнут, плети, резания языков, дыбы, виски, встряски, висилицы, топор, костры, срубы». Во времена Петра Великого на Урал бежали успевшие скрыться от плахи и виселицы многие из противников Никоновских и Петровских реформ. Тут были не только рядовые крестьяне, но и бояре, и стрельцы, и духовные. Около Нижнего Тагила показывают три безвестных могилы с полуистлевшими деревянными крестами, в которых, по словам старожилов, похоронены три важных сановника, бежавших от царского гнева за старую веру и «скоротавших» свой век в лесных дебрях Урала.

Таких могил по Уралу, преимущественно в Верхотурских лесах, разбросано очень много, но имена большинства покойников неизвестны потомству. Часто, идя по лесу, лазая по горам и трущобам, вы натыкаетесь на одинокий старый голубец с подгнившим крестом; но кто нашёл под ним себе приют, чья жизнь замерла одиноко и печально среди угрюмой природы, – вам никто не скажет. Знают только, что под крестом успокоилась мятежная душа стойкого в делах веры старообрядца, – и только.

На это есть свои причины. В течение с лишком двухвековых гонений некогда было запоминать и следить за историей: лишь бы успеть укрыться, лишь бы спасти собственную жизнь и веру, за которую обрекал себя человек на всяческие лишения и горе. Поэтому история уральского старообрядчества неполна и отрывочна. И немыми свидетелями мрачной были прошлого на Урале являются вот эти безвестные могилы да башни-тюрьмы, существующие до сих пор на некоторых заводах. Одна из таких башен находится в Невьянском заводе. Предание говорит, что она построена на человеческих костях. Так ужасно её прошлое и так кошмарна её роль в истории старообрядческого Урала.

Чтимые старцы, на могилы которых свершаются паломничества, – тоже жертвы гонений.

О жизни и подвигах старцев с Весёлых гор знают очень мало. Но вера в праведность их жизни огромна. Их имена знает всякий старообрядец, от стара до мала. К их могилам идут за сотни, тысячи вёрст, и несут своё многотрудное жизненное горе не только простые, тёмные люди, но здесь вы увидите и представителей городской полуинтеллигенции, уже искушенной прелестями города, для которой, казалось бы, мало одной веры, а нужны и доказательства. Но и люди этой категории как бы перерождаются. Вы здесь их не узнаете. Перед вами простодушные милые люди, идущие к вам навстречу с открытой душой.

Но этих здесь немного. Большинство составляют представители деревенской Руси, пришедшие к святым могилам из самых отдалённых уголков Урала, Сибири, Поволжья и Юга.

Вы смотрите на это людское море, на эти скромные, тихие могилки с деревянными голубцами, на окружающую природу, и в вас исчезает представление о прошлом, о шумливой жизни городов, о банках, газетах, и пр. Вы зачарованы этой наивной красотой...

Уйдите немного в сторону от места моления, спуститесь к роднику, который тут же неподалёку сбегает говорливой струйкой, – и перед вами тихая, нежная поэтическая картина:

В лесу, в горе – родник живой и звонкий,

Над родником – старинный голубец,

С лубочной, почерневшею иконкой,

А в роднике – берёзовый корец...

А из людского муравейника, где люди в чистоте душевной творят общую молитву, до вас, как шум огромного пчелиного роя, доносится общее пение. То паломники служат канон у могилы старца...

...

Журнал «Уральский старообрядец», 1915 г. № 6, стр. 6-19

Настоятель Верхне-тагильского Знаменского храма
инок А. Позняков

Молебствия на Весёлых горах

Нынешнее торжество на Весёлых горах прошло в следующем порядке.

24 июня в В. Taгиле было совершено всенощное бдение св. Петру и Февронии, муромским чудотворцам.

25 июня совершена обедница и в 7 часов утра, после благовеста на соборе, вновь собрались молящиеся, служители храма и певцы. Настоятелем храма о. Антонием было совершено молебствие, после чего с колокольным звоном крестный ход двинулся на горы. Впереди несли Животворящий Крест Господень и хоругви, а далее следовали св. образы. По выходе крестного хода из селения был совершён молебен, по древнему чину, о даровании победы над врагом российскому воинству. По окончании молебна о. Антонием было провозглашено многолетие Государю Императору, Государыне Императрице, всему Царствующему Дому, Верховному Главнокомандующему Великому Князю Николаю Николаевичу, победоносному российскому воинству и нашим славным союзникам.

На берегу реки Тагила крестный ход остановился, и после краткого отдыха богомольцев все двинулись на могилу инока схимника отца Германа. Не доходя до могилы, верхнетагильский крестный ход был встречен крестным ходом, вышедшим от могилы и руководимым о. Уваром. Крестные ходы соединились и вошли в палату могилы, при пении стихиры: «Днесь благодать Святаго Духа нас собра».

Св. иконы были установлены в помещении, и пропет был задостойник «Радуйся, Царице». Затем разошлись все по своим местам и на поляне начали строить балаганы и палатки. Малая вечерня была назначена в 3 часа пополудни, а потом ужин. В 7 часов вечера началось всенощное бдениe Тихвинской Божией Матери, т. к. Ей праздник 26 июня. Всенощная кончилась в половине второго часа ночи, и богомольцы разошлись на отдых. В 4 часа утра застукали в доску к полунощнице, а потом начались часы. После часов был пропет упокойный канон за инока схимника Германа. Затем потрудившимся была поставлена скромная трапеза; инокам и простецам и отдельная инокиням и прочим сестрам. Помолясь за всех православных христиан и за упокой инока схимника Германа и простившись с Германом, крестный ход и богомольцы пошли на могилу инока схимника Максима.

У отца Максима всенощная была отслужена Успению Пресвятой Богородицы, и все последование было так же, как и у о. Германа. По окончании всего молебствия крестный ход направился к о. Григорию, там также встретили паломников со св. иконами. Народу здесь было уже очень много. Погода была приятная.

У о. Григория всенощная была отслужена Воскресная и Николе святителю. После часов был пропет молебен о победе за Царя и было провозглашено многолетие настоятелем Верхнетагильского завода, о. Антонием Государю Императору Николаю Александровичу, Государыне Императрице и всему Царствующему Дому, Верховному Главнокомандующему Великому князю Николаю Николаевичу и Всероссийскому победоносному и храброму воинству. Певцы пели оба лика вместе, многая лета трижды. После этого была пропета заупокойная панихида о павших воинах в брани. Богомольцам была предложена трапеза, после которой крестный ход направился к о. Павлу. Здесь были встречены тоже крестным ходом и массой паломников. Малая вечерня на могиле о. Павла началась в 2 часа дня, по окончании её состоялся ужин. В 6 часов вечера началось всенощное бдение Верховным Апостолам Петру и Павлу – всенощная кончилась в 2 часа ночи. В 4 ч. утра началась полунощница и после неё часы. Затем совершён молебен празднику Верховным Апостолам Петру и Павлу и моление о Царе и за всех православных христиан. Моления закончились панихидой за о. инока Павла, и богомольцы, вкусивши святой воды и прочитав прощение на могиле о. Павла, стали расходиться по родным местам. Крестный ход направился в Верхнетагильский завод.

Из храма Верхнетагильского завода ему навстречу вышел также крестный ход. Когда сошлись крестные ходы, был отслужен молебен св. пророку Илии. По окончании молебна все направились в местный храм Знамения Пресвятой Богородицы при колокольном звоне. Местных жителей было очень много; были тут не только старообрядцы, но и господствующей церкви. Когда пришли к храму, обошли его вокруг и вступили под сень его при пении стихир. Последнюю литию пели Знамению Пресвятой Богородицы. Положивши три поклона, все предстоящие при колокольном звоне разошлись по домам.

Стечение молящихся в нынешнем году хотя и доходило до 4000 человек, но сравнительно с прежними годами было малое и объясняется это тем, что мужское население исполняет воинские обязанности, а женщинам от хозяйства оторваться невозможно.

Журнал «Уральский старообрядец», 1915 г. № 7, стр. 34-36

О. Антоний (Поздняков) – наставник верхнетагильской общины.
Опубликовано: На Горах // Искры. Иллюстрированный художественно-литературный и юмористический журнал с карикатурами при газете «Русское Слово». 1913. № 31. С. 246. Подпись: [Скит]ник Антоний, почитаемый посетите[лям]и «молений на горах».

Епарх. Миссионер
протоиерей А. Здравомыслов

На паломничестве старообрядцев на «Весёлых горах»

Ежегодно с 25 по 29 июня старообрядцы «часовенные» путешествуют с крестным ходом на могилы своих четырёх иноков – Германа, Максима, Григория и Павла, похороненных в глуши Уральских гор.

Время для паломничества избрано самое благоприятное. Работы по посеву окончены, сенокос не начат, растительность достигла высшего расцвета, – и свободно, и приятно побыть на лоне природы, среди лесов дремучих.

Заманчивость самого путешествия в Уральские горы в это время для «часовенных» соединяется с верою их в богоугодность почивающих здесь иноков. И сбираются сюда в это время «часовенные» со всех сторон, из всех соседних губерний и из далекой части Сибири – из-за Байкала. Путешествие с крестным ходом одни из них начинают из Невьянска, другие из В. Тагила 25 июня. Более торжественный крестный ход идёт из В. Тагила.

Утром часов в 8 выходят «часовенные» из своей часовни при колокольном звоне. Впереди несут крест, за ним две небольших хоругви, затем несколько икон на лёгких носилках. За ними шествует в иноческих одеждах настоятель часовни Антоний Поздняков и богомольцы. За заводом остановка. Служат молебен.

Затем отправляются в горы на могилы иноков. При соединении Тагильской дороги с Невьянскою присоединяется крестный ход из Невьянска. В последнем несут несколько небольших икон. Если же который-либо крестный ход пройдёт раньше к первой могиле – Германа, то встречает другой недалеко от могилы. Затем, вместе установив иконы, немного отдыхают. В 3 ч. дня служат малую вечерню. По окончании её предлагается общий ужин всем участвующим в совершении богослужения и лицам нуждающимся. Часов в 6 или 7 начинается всенощная, продолжающаяся за полночь. Утром часа в 3-4 служится полунощница, а за нею часы и канон за усопшего, иногда ему предшествует молебен.

Почему-то старообрядцы начинают за здравие, а кончают за упокой. Всё утреннее богослужение оканчивается часов в 7. После него завтрак и чай, и все спешат на следующую могилу. Иконы несут почти в хвосте богомольцев. Это повторяется на всех могилах.

29-го июня с последней могилы Павла крестные ходы возвращаются по домам. Во время паломничества состав богомольцев меняется. Многие, побывав на первых могилах, уходят домой. Другие, наоборот, попадают только на последние могилы. Кроме часовенных последние 12 лет усердно посещали те же могилы «австрийцы». Они также совершали здесь свои богомоления, ясно доказывая тем, что их иepapxия очень недавнего происхождения, а раньше они были такие же беглопоповцы, как и «часовенные».

...

Екатеринбургские епархиальные ведомости, Неофиц. отд. 1915 г., № 42 с. 727-730; № 43. с. 741-749.

Афанасий Кузнецов

На Весёлых горах

Паломничество на Весёлые горы и в нынешнем году было очень многолюдное. Богомольцы пришли из далёких мест Поволжья и Сибири.

Несмотря на то, что во многих семействах отсутствуют коренные работники, призванные защищать нашу родину от лютого врага, а вся домашняя работа возложена на жён и престарелых отцов и матерей. Любовь к праведникам, скоротавшим свою жизнь в дебрях непроходимых лесов Урала в посте и молитве, побудила и в это тяжкое лихолетие покинуть верующих домашние очаги и придти на поклонение к праху сих подвижников и просить их молитв перед Господом Богом, о скорейшем сокрушении врага, ополчившегося на нашу дорогую родину.

Как сурово скоротали жизнь cии подвижники, так же в суровом молчании почивает и прах их среди широкого простора могучего Урала.

Сколько дум, сколько искушений было ими пережито в молчаливом одиночестве, среди этих дебрей... Изгнанные и преследуемые за свои религиозные убеждения, они получили здесь желанный, душевный покой. И теперь верующие несут сюда своё горе и нужду, находя в молитвах утешение.

Во время богослужения, смотришь на эту серую молящуюся толпу и видишь у большинства как-то празднично-молитвенно светятся взгляды и улыбки, точно внутри зажжены, какие-то невидимые духовные лампадки.

Среди молящихся много калек, больных и одержимых бесом... Все они осенённые светлой кристальной верой ожидают чуда исцеления.

Терпеливы эти «чистые сердцем», всеми обиженные, всеми обделённые, всю жизнь, «тернистыми путями», идущие «во Имя Его». У них нет досады, скуки, озлобления, зависти и злобы, у них одна мысль, верить, любить и молиться - для чего они и пришли сюда.

Вечерня начинается в три часа дня, после которой братская трапеза, где помощью христолюбцев кормят бесплатно неимущих до 500 человек. И вы у этой братской трапезы видите воистину первый век христианства, где также при церквях неимущим устраивались бесплатно братские трапезы. В 6 часов вечера начинается всенощная, которая кончается около часу ночи, после чего молящиеся располагаются на отдых на открытой поляне, или же под временно устроенные полотняные палатки. В четыре часа утра ударом палки о надмогильный навес-крышу возвещается о начале часов. По окончании часов вновь предлагается братская трапеза, после которой молящиеся с крестным ходом идут на следующую могилу. Там их встречают вновь пришедшие богомольцы. Иконы устанавливаются на места, и богомольцы начинают петь панихиды, читать каноны. И день снова начинается в таком же порядке, как и предыдущий.

Ранее сюда приходили и австрийские попы, но не с целью моления, но для пропаганды своего лжеучения. Успеха пропаганда их не имела, и теперь, вот уже, как два года, они не приходят сюда совсем.

На последних могилах т. е. у о. Павла, под вечер приехал екатеринбургский миссионер, чтобы раздать свою литературу против австрийского лжесвященства. Богомольцы литературу эту сначала брали недоверчиво, а затем брали более охотно, но среди брошюрок попадались и такие, которые направлены против часовенных. Я был свидетелем, как эти брошюрки разрывались и бросались богомольцами на огонь. Богомольцы боялись омрачить этими брошюрками память угодников, пострадавших в своё время от таковых же преследователей миссионеров.

Утром 29-го июня после окончания заутрени и панихиды по павшим воинам было провозглашено многолетие за наших чудо-богатырей. После чего начались прощания, как точно одной дружной семьи, расходившейся по родным дорожкам, в разные стороны. Спустя некоторое время вокруг могил снова пустынно, безлюдно... Только остались лес и горы в своём немом величии, охраняя могильную тишину почивших подвижников.

Журнал «Уральский старообрядец», 1916 г. № 6-7, стр. 33-35

О журнале «Уральский старообрядец»

В середине второго десятилетия XX века в Екатеринбурге выпускался первый на Урале старообрядческий журнал. Это издание выходило в течение двух лет. Хорошо высказался один из авторов Л. Горский в статье «На прощание» в последнем номере о том, что побудило издавать «Уральский старообрядец»:

«Целых два века старообрядческий Урал не видел света. Страшные бури, частые грозы ему не давали выйти на светлую дорогу. Ему не давали жить свободною жизнью... Два века старообрядчество укрывалось в лесах и дебрях, разбитое, разъединённое, и не имело возможности обмениваться мыслями. Оно было оторвано и отброшено от всего остального общества и жило своей отдельной жизнью, ничего не получая от остальной Руси и не давая ей. Оно – старообрядчество – училось сторониться всех, бояться и уходить от жизни всё дальше и дальше, забираясь в самые глухие, непролазные болота и леса. Только изредка, где-нибудь на могиле одного из своих сподвижников, старообрядцы собирались, и тут происходил обмен мнениями, делились горестями и радостями и снова расходились, и уходили в себя. Подпольные школы, которые существовали в первые годы репрессий, постепенно исчезли, и их становилось всё меньше и меньше, пока не исчезли совсем. Разумеется, никакой периодической печати не было и к старообрядчеству не лилось живою волной новое слово, зовущее по пути к прогрессу, и оно всё стояло и стояло на одном месте. И только за последние годы (в начале XX столетия - В. Т.), в старообрядчестве особенно сильно начало проявляться стремление к более широкой, идейной, общественной жизни. Стали открываться свои школы, свои журналы».

Всего было издано 10 журналов в 1915 г. (в т.ч. два сдвоенных) и 7 выпусков в 1916 г. (в т.ч. пять сдвоенных).

...

Трусов В. А.

Выходные данные

Весёлые горы: свидетельства очевидцев – Верхний Тагил: Уральское Провинциальное Издательство (ИП Чумаков С. В.), 2019

Ознакомительный файл 

UUID: b5969e7b-2c60-41ad-92cf-bc84133048b1

Знак информационной продукции 12+

Редактор: С. Чумаков

Дизайн обложки: И. Чумаков

Для обложки использован фрагмент картины В. А. Кузнецова «В скиту. Крестный ход» (1910 г.) из коллекции Ростовского областного музея изобразительных искусств.

Подготовка электронного издания: С. Чумаков

Издание распространяется вместе с бесплатным приложением: Мамин-Сибиряк Д. Н. Тайны зелёного леса. Книга включает произведения уральского писателя Д. Мамина-Сибиряка, отражающие быт и обычаи уральских старообрядцев.

Благодарим оказавших помощь при подготовке издания:

Плаксину Марину Георгиевну, библиографа информационно-библиотечного центра Свердловского областного краеведческого музея им. О. Е. Клера, за консультирование;

Трусова Владимира Александровича, краеведа (г. Первоуральск), за информацию о журнале «Уральский старообрядец».

Уведомление об авторских правах

Все права защищены. Никакая часть электронного экземпляра этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Трусов В. А., 2019

© Составление, оформление. ИП Чумаков С. В., 2019

© Электронное издание. ИП Чумаков С. В., 2019

Серия «Из жизни уральских старообрядцев»

В серию входят книги, посвящённые истории старообрядчества на Урале, отдельным личностям, населённым пунктам, которые являлись и являются сегодня центрами старообрядчества, культовым сооружениям и святым местам.

В рамках серии планируется как переиздание старых, ставших библиографической редкостью, а порой и неизвестных ранее, произведений, так и публикация работ современных исследователей «древлего православия».

Издательство надеется, что книги из этой серии привлекут внимание не только исследователей уральского старообрядчества, но и всех, кого интересует духовное наследие предков и история края.

Книги серии «Из жизни уральских старообрядцев»:

Леонид Каптерев. Островок (из жизни уральских старообрядцев)

Очерк о посещении автором скита уральских старообрядцев опубликован впервые через сто лет после первого издания.
В книгу включена статья об авторе – известном историке и краеведе первой половины прошлого века, включающая малоизвестные факты его биографии.

Алексей Корюков. В огненной купели (очерки о старообрядцах)

В своих очерках-размышлениях автор проводит параллель от раскольников XVII века к сегодняшним старообрядцам, описывает жизнь своих родственников и земляков – приверженцев старой веры.

Макарий Огибенин. День в раскольническом скиту

Основу книги составляет рассказ православного священника Огибенина Макария Мартиновича о посещении им раскольнического скита в Пермской губернии. С особым колоритом автор описывает быт старообрядцев конца XIX века.
Текст подготовлен на основе оригинального издания, вышедшего в Санкт-Петербурге в 1902 году.

Денис Щербина. Верхнейвинские староверы

Книга уральского краеведа и православного историка содержит очерки по истории и обычаям староверов посёлка Верх-Нейвинский Свердловской области, являющегося одним из оплотов старообрядчества горнозаводского Урала.

Весёлые горы: свидетельства очевидцев

В книгу включены рассказы о Весёлых горах - наиболее чтимых уральскими старообрядцами мест - написанные очевидцами и участниками паломничеств и молебствий, проходивших в начале 20-го века.
Большинство произведений издаются, спустя более ста лет с момента их первых публикаций.

Мамин-Сибиряк Д. Н. Тайны зелёного леса (Рассказы о жизни уральских старообрядцев). Приложение к книге «Весёлые горы: свидетельства очевидцев».

Издание включает произведения уральского писателя Д. Мамина-Сибиряка, отражающие быт и обычаи уральских старообрядцев.

Весёлые горы – Урала краса: духовные стихи

В книгу включены стихи о Весёлых горах, созданные в начале 20-го века старообрядцами - участниками паломничеств в эти святые для них места.

УЗНАТЬ БОЛЬШЕ О КНИГАХ И ПРИОБРЕСТИ

Об издательстве

Уральское Провинциальное Издательство (Урализдат) осуществляет подготовку и издание печатных и электронных (E-book) книг.

Основная тематика изданий - история и краеведение Урала, проза и поэзия уральских писателей.

Подробно с деятельностью и книгами издательства можно познакомится на сайте uralizdat.ru.

Приглашаем на Facebook, Youtube и Calaméo.

Нашу продукцию можно приобрести на сайте издательства, на странице Facebook и в магазине электронных книг.