Юрий Согрин

Висимские рассказы

Посёлок Висим, затерявшийся в Уральских горах, известен по всей России и далеко за её пределами благодаря писательскому таланту Д. Н. Мамина-Сибиряка. Красота этих мест, «милые зелёные горы», вдохновлявшие писателя, воспеваются и сегодня его земляками.

О жизни висимчан, их заботах, печалях и радостях повествует уроженец уральского посёлка, до наших дней сохранившего устои русской деревни. И автор, вслед за знаменитым земляком, искренне убеждает читателя, что «и небо там выше, и люди такие добрые, и сам я делаюсь лучше».

Для оформления использованы фотографии Висима и его окрестностей.

На покос

Мать с вечера предупредила:

– Ребята, завтра идём на покос. Так что спать ложитесь пораньше, чтоб утром не гундеть.

После гибели отца жили они втроём, мать и двое сыновей – Пашка и Сашка. Пашка был старшим и теперь считался чуть ли не главой семьи. Жили дружно, всячески стараясь помогать друг другу. Разрыв в возрасте у братьев был небольшой – всего два года, но возраст этот... В общем, старшему только-только исполнилось одиннадцать лет.

О покосе разговоры пошли ещё неделю назад. Подошло время, да и погода стояла хорошая. Из дальнего угла сеновала были извлечены косы и грабли. А вилами пользовались круглый год, так что они были всегда под рукой. Придирчиво осмотрев весь покосный инвентарь, мать сказала старшему сыну:

– Пашка, сходи-ка к соседям, они черёмуху недавно подпилили. Веток набери: зубья к граблям надо сделать вместо поломанных, да ручку у одной косы поменять.

Сказано – сделано. Целый вечер потом во дворе кипели столярные работы. Братья что-то пилили, строгали, колотили. Старший помогал младшему, а иногда и шугал его за неправильно сделанную работу. Наконец всё было подремонтировано и представлено для проверки матери. Она осталась довольной. Косы тут же обмотали тряпками – чтобы не порезаться во время дороги, и всю утварь, разделив её на три равных части, крепко перевязали тесёмками. Всё, можно было нести удобно и безопасно.

И вот наступил первый день покоса. В пять часов утра мать громко крикнула:

– Подъём, лежебоки. Пора собираться. А на сборы вам десять минут. Корову вот сейчас отправлю на пастбище, и пойдём. Так что поторапливайтесь.

Братья неохотно встали со своих кроватей. За окнами ничего не было видно – стоял густой туман. Но, несмотря на это, то тут, то там слышались голоса деревенских будильников – петухов. Им все эти туманы не были помехой. Природа требовала от них подачи голоса в строго определённое время, и они с этой задачей успешно справлялись. Тут же с одного конца улицы на другой прошёл ещё один «будильник» – деревенский пастух. Он шёл и громко хлопал своим хлыстом, поторапливая хозяек и как бы предупреждая их: проспишь, опоздаешь – придётся потом самой свою коровёнку до выпаса провожать.

В открытую входную дверь тянуло утренней прохладой. Немного погремев умывальником, братья быстро оделись в покосную одежду, приготовленную матерью ещё с вечера. Пашке досталась белая отцовская рубашка, повисшая на его щуплых плечах, словно на вешалке. Сашка, увидев такое несоответствие роста и размера, громко рассмеялся. Вошла мать.

– Ну, что тут у вас за веселье?

– Да вон, этот, смеётся надо мной, – буркнул старший брат, поправляя на себе рубаху.

– Ничего, мы сейчас всё исправим: рукава подвернём, а низ в брюки заправим. Вот, видишь, всё нормально. И даже на папку немного походить стал. Ну, давайте, давайте – молочка быстро попейте, и идти надо, пока на улице не жарко.

Во дворе прыгала на привязи и скулила всеобщая любимица лайка Дымка. Непонятно, как, но она уже чувствовала и даже точно знала, что предстоит выход в лес. Весь её вид показывал, что она готова к этому и теперь боится только одного – как бы её не забыли дома.

Взгромоздив на себя приготовленные с вечера котомки с утварью и продуктами, взяв связки с покосным инструментом, мать и сыновья вышли из ворот. Вешая незамысловатый замок, мать окликнула проходящую мимо соседку:

– Фиса, ты мою Зорьку запусти вечерком на задний двор. А то уйдёт куда-нибудь, ищи её потом полночи по полям.

– Хорошо, не беспокойся. А вы, что, на покос?

– Да, пора начинать...

– Далеко вам ходить. Попросила бы делянку где-нибудь ближе.

– Просила – отказали...

А идти предстояло, действительно, далеко. Сначала через весь посёлок, потом через две горы по лесу. Когда был жив отец, на покос ездили на лошади, иногда даже ночевали там, в специально построенной избушке-землянке. Но без отца всё усложнилось, и ходить приходилось взад-вперёд каждый день, а это шесть километров в одну сторону. И ночевать на покосе мать категорически отказалась – боялась шаливших в округе медведей.

Двинулись в путь. Сначала идти было легко. Дорога шла под гору, да и силы были пока не растрачены. Дымка дёргала поводок, намотанный на Сашкину руку.

– Да отпусти ты её, – не вытерпела мать.

– Ага, чтоб за курами по посёлку бегала? Ты вспомни, как она наших-то курей всех переловила, передавила и на крылечко сложила. Она же ведь охотничья! Вот выйдем на Шихан, тогда и отпущу. Пусть носится, сколько влезет.

Мать махнула рукой. Действительно, был такой случай с курами. Тогда у них из десятка лишь одна и осталась в живых, и то только потому, что на крышу со страху залетела. Там и дождалась прихода хозяев. Долго они тогда деликатесы из курятины ели. И смех, и грех. Ну, а с собаки что возьмёшь? У неё охотничий инстинкт сработал.

Прошли через поселковый парк, высаженный в начале 1960-х годов самими сельчанами в пойме речки Висимки. Сейчас уже и не верилось, что когда-то здесь был пруд. Время всё изменило, и вдоль речки теперь стояли заметно подросшие деревья.

– А вот эту аллею ваш отец посадил, – показала мать на кусты ивняка возле тротуара.

– Да мы знаем, ты уж не один раз нам об этом говорила.

– Ничего, ещё раз повторю, чтобы лучше запомнили.

Братья прекрасно понимали и не однажды заводили меж собой разговоры о том, что скучает мать без отца-то. Но виду старается не показывать. А все эти рассказы о местах, как-то связанных с его именем, были для неё, словно отдушина в жарко натопленной бане, через которую можно было глотнуть глоток свежего воздуха.

Вышли из парка. Едва хлопнула калитка, мать снова начала свои рассказы:

– А вот здесь, на месте этого трансформатора...

– ...раньше был колодец, который засыпало при наводнении, – хором со смехом перебили её братья.

– Да ну вас, – обиделась мать и прибавила ходу.

Прошли между двумя школами, старой деревянной и новой кирпичной, и вышли на поселковую плотину. Братья тут же подошли к ограде и с восторгом смотрели на клокочущую, падающую вниз воду. Они частенько бегали сюда порыбачить, и однажды им удалось выловить здесь невиданного в этих местах по размерам окуня, который даже не вошёл в их трёхлитровый бидончик. Но долго стоять на плотине было некогда, впереди была ещё очень длинная дорога, которая вскоре после плотины пошла в гору.

Шихан. Красотой этой местной достопримечательности восхищалось не одно поколение сельчан и приезжих гостей. Действительно, вид с этой горы (которая вообще-то имеет своё законное название – Кокурникова) открывался изумительный. Особенно сейчас, ранним утром, когда где-то там, внизу, в тумане, словно в молоке, плыли большие и маленькие дома-корабли, и не видно было ни пруда, ни окраинных улиц. Зато днём в ясную погоду с горы весь посёлок был виден, как на ладони. А вокруг – леса, поля и другие горы. Если дать волю своему воображению, то можно было представить посёлок лежащим в огромной расписной чаше.

 ...

Коси, коса

– Мам, может, сегодня не пойдём на покос-то? Вроде, дождь собирается, – пробубнил старший сын Пашка, выглядывая из-за оконной задергушки на улицу.

– Ну, вроде – Володя, а по прозвищу – Иван. Соберётся он или нет – одному Богу известно, а нам время терять ни к чему. Давай, Сашку буди, хватит ему отлёживаться.

Мать и сама очень сомневалась по поводу сегодняшнего похода на покос, но что поделаешь: дома сидеть – вообще ничего не сделаешь, а так... Она в раздумье ещё какое-то время погремела кухонной утварью, приготовила корм для скотины на вечер, всё это время, как и Пашка, постоянно поглядывая на небо за окном.

И всё-таки, не особо спеша, они собрались. Даже лайка Дымка, не проявлявшая до этого своего желания пойти в лес, и то забегала, запрыгала, привязанная на цепи, ожидая, когда Сашка возьмёт её на короткий поводок.

Дождь их догнал на Шихане. Сыпанули мелкие капельки, больше похожие на туман, морось – как называла его мать. А ещё такой дождь в эту пору называют сеногноем. И, действительно, мелкий дождь, затянувшийся на несколько суток, мог испортить, сгноить всю скошенную и высушенную траву, практически готовое сено. Погоде ведь не прикажешь, какой она должна быть.

...

Когда гребёшь – отдыхать некогда

Ну, вот, всё, что можно было скосить – скошено. На лесных полянах лежит в ожидании солнышка и ветра скошенная трава. Ждёт, когда её обсушит и обдует, ждёт и боится – как бы дождь не пошёл. Впрочем, говорить, что всего этого ждёт скошенная трава – это, скорее, образное сравнение. На самом деле все в ожидании, все «на нервах», конечно же, косари-покосники.

В такие дни на покосе начинается настоящий аврал. Всё бегом, всё без перерыва-перекура. Ни о каких грибах и ягодах даже думать некогда. Счёт времени идёт на минуты. И перекусить приходится наскоро сухим пайком. Готовить некогда, некогда костёр разжигать. Всё бегом, бегом, бегом...

Мать постоянно подгоняла младшего сына:

– Что ты всё копошишься?! Поторапливайся, давай.

А Сашка гундел в ответ:

– Да я и так тороплюсь. Что, я виноват, что ли, что слепни меня кусают?

– А нас с Пашкой почему не кусают? – удивилась мать.

– Ну, не знаю... Шевелитесь, наверно, больше...

– Так и ты пошевеливайся! А то ведь съедят тебя совсем, что мы без тебя делать-то будем?

Пашка, быстро орудуя граблями, прислушивался к разговору и не мог понять, шутят мать с братом или серьёзно говорят. Ему было некогда встревать в этот балаган – он работал. Грабли в его руках мелькали, словно часть какого-то механизма. Туда, сюда, вверх, вниз. Он сгребал подсохшее сено к середине поляны, туда, где намечалось поставить копну.

– Сашка, давай от леса сено тащи!

– А как я его потащу-то? Его вон сколько...

– Так я тебе же показывал, как – на граблях. Собери кучу побольше да поплотнее, подсунь под неё грабли и тащи во-он туда, к центру. Понял?

– Чего тут не понять, – буркнул в ответ Сашка и принялся собирать кучу.

Пашка занялся своим делом, но через пару минут обернулся, чтобы проверить, правильно ли делает брат. И тут же громко закричал:

– Ты, что, обалдуй, делаешь?! Ты же так зубья у грабель сломаешь, да и сено с места не сдвинешь.

– Почему? – не понял Сашка.

– Да потому, что зубья-то нужно вверх повернуть, в сено, а ты их в землю воткнул. Ты, что, тупой, что ли?

– Ма-ам, – тут же захныкал Сашка, – а чего он обзывается?

– Он не обзывается, – откликнулась мать. – Он тебя уму-разуму учит, подсказывает. Кто тебе ещё-то подскажет? А ты не обижайся, лучше запоминай. В жизни-то всё пригодится. Вы ведь одни у меня помощники.

Если честно, то Пашка не любил эту греблю, а делал всё только потому, что это надо было делать. Ему не нравилась изматывающая жара. Ему не нравилось колючее сено, постоянно попадающее под рубашку. Ему не нравились муравьи, прыгающие с сена и больно кусающие везде, где находили место. Ему не нравилась вся эта авральная спешка, шараханье от набежавшей тучки и много ещё, чего не нравилось во времени, называемом греблей.

 ...

На рыбалке

Жить в Висиме, посёлке, расположенном на слиянии трёх речек и имеющем в центре красавец пруд, и не стать при этом рыбаком – дело сложное. Либо ты очень увлечён каким-то другим интересным делом, либо ты абсолютно равнодушный человек. Но, в любом случае, каждый висимчанин, хоть раз в жизни, хотя бы для пробы, для интереса, но ходил на рыбалку. К воде тянутся и стар, и млад, и мужчины, и женщины, с раннего утра и до вечерней зорьки. Сказать, что возвращаются все с большим уловом, нельзя. Так, окунишки, плотва... Солидные уловы случаются редко. Но зато, сколько получается при этом наслаждения!..

Егорку к рыбной ловле приучил отец, еще, когда он был жив. Взял его как-то с собой на пруд и посадил возле удочки:

– Смотри, сынок, как утонет поплавок, так кричи меня.

И Егорка исправно сидел, не шелохнувшись, уставившись в одну точку. В лицо неярко светило уставшее за день вечернее солнце. Лёгкий ветерок прогонял иногда по глади пруда небольшую рябь. Поплавок, как и Егорка, не шевелился. Прошло несколько томительных минут. Отец сидел немного поодаль, возле другой удочки, но и у него поплавок был также неподвижен. Егорке эта неподвижность начала надоедать, он устал и, решив устроиться поудобней, на миг отвернулся от удочки. Когда же он вновь глянул на поплавок, то его не оказалось на привычном месте. Егорка пошарил глазами по воде и, не найдя ничего, закричал во всё своё звонкое мальчишечье горло:

– Утонул! Пап, он утонул!!!

Подбежавший отец схватил удилище, умело подсёк, и на берег из воды как будто бы сам выскочил увесистый окунь.

– Вот, сынок, смотри – это твой первый улов!

Отец держал трепыхающегося окуня на весу, не снимая того с крючка, и восторженно поглаживал упитанные рыбьи бока.

– Хорош окунёк! Ты смотри, как отъелся-то. Повезло тебе, Егорка.

– А почему мне повезло? – не понял сын отцовского восторга.

– Ну, как почему? Ты посмотри, какого красавца поймали.

– Так ведь я не ловил, – не сдавался Егорка.

– Но ведь ты же закричал, что поплавок утонул, ты увидел – значит, и заслуга тут твоя, – в свою очередь, не сдавался отец.

Егорка замолчал и стоял, тихо глядя на воду. Потом, что-то решив своим умишком пятилетнего мальчишки, глубоко вздохнул и сказал:

– Ладно. Я согласен...

С тех пор рыбная ловля стала для Егорки любимым занятием. Отец смастерил для него небольшую удочку и брал его постоянно на пруд, посидеть на вечерней зорьке.

 ...

Под плотом

День был жаркий, поэтому Витька, спустившись к пруду, поздоровался с загорающими пацанами, быстро сбросил с себя трико и, разбежавшись по скользким доскам, бултыхнулся в зелёную прохладу. В этом, в нырянии с разбега, был особый шик у висимских мальчишек. Они как бы соревновались меж собой: кто дальше пронырнёт и кто дольше пробудет под водой. Витька в этом соревновании был одним из лидеров. В чём-то другом ему проявить себя всё не удавалось: ни в спорте из-за маленького роста, ни в написании стихов, ни в игре на гитаре, ни даже в хулиганских выходках из-за мягкого и отзывчивого характера, ни в чём-то другом. А здесь особых талантов не надо было, плавай, да и всё. Вот Витька и старался показать своё превосходство перед остальными пацанами.

Правда, сегодня что-то не заладилось изначально. Витька поскользнулся на самом краю плота и вместо того, чтобы нырнуть вперёд, к центру пруда, сделал в воздухе какой-то замысловатый кульбит и с громким шумом плюхнулся рядом с плотом. А так как в воде он закрывал глаза, боясь, что в них попадёт грязь, и они потом будут болеть, то и поплыл под водой Витька, сам того не подозревая и совсем неожиданно, в обратную сторону, под плот.

...

Перчатки

Футбольный вратарь из Пашки был, конечно же, никчёмный. С его-то ростом. Он даже на занятиях физкультуры в школе всегда в шеренге стоял крайним. Ну, не дал Бог ему роста, что тут поделаешь. Хотя многим его одноклассникам роста этого было дано с лихвой. Из-за своего роста он не любил играть ни в волейбол, ни в баскетбол. А вот футбол и хоккей ему нравились. Причём, и там, и там он всегда старался занимать место в воротах.

Если в хоккее это получалось без особых проблем, то в футболе… Зимой для игры в хоккей Пашка мастерил себе и щитки, и маску, и клюшку вратарскую. С клюшкой было проще всего. Находил кусок фанеры, а дальше, как говорится, дело техники. Выпиливал, приколачивал, заматывал изолентой, и всё – клюшка была готова. Правда, со временем начались проблемы с родителями. Они заметили, что в доме куда-то пропадало всё, что было изготовлено из фанеры. Куда-то исчезли ящики из чулана, в которых хранился различный скарб: отцовские инструменты и гвозди с шурупами или материны тряпки, имеется в виду старые вещи. Исчез ящик, специально приготовленный для засолки сала. Наконец, с кухни исчезли разделочные доски и подставки под кастрюли и сковородки. Правда, последние заменили изящно вырезанные подставки из простых дощечек.

…

Бабушка приехала

Приезда из города бабушки, маминой мамы, мальчишки всегда ждали с большим нетерпением. Она никогда не приезжала с пустыми руками. Сумки её ломились от обилия вкусных гостинцев и всевозможных, казалось бы, безделушек, но в понятии этой пожилой женщины – очень нужных для детей вещей.

В один из приездов бабушка привезла цветные стёкла от приборов освещения из цирка, где когда-то работала «пожарницей». Старый деревянный цирк, ввиду его ветхости, в конце концов, разобрали, и многое выбросили за ненадобностью. Вот бабушка и решила побаловать внуков необычного цвета стекляшками.

В другой раз, и даже не однажды, она привозила обрезки цветной бумаги из типографии, где долгое время работала вахтёром. Вроде бы, ерунда, а восторгу мальчишек не было предела. Они долго делили своё новое «богатство», но в результате оно всё равно почему-то больше оказывалось у старшего внука. А младший и не спорил. Его огромные глаза были полны восторгом от полученного.

В третий раз в качестве подарков были привезены макеты домов, которые когда-то любовно собирал из мельчайших деталей дедушка. Мальчишки, к сожалению, не видели своего деда, он умер до их появления на свет. Вот бабушка и решила привезти им на память о дедушке эти домики, очень походившие на настоящие, только совсем маленькие. В домиках открывались двери и окна, на окнах висели настоящие задергушки, а на полу в домиках лежали половички. В комнатах стояла миниатюрная мебель. Так и казалось, что сейчас откроется маленькая дверка, и на крылечко выйдет какая-нибудь Дюймовочка.

...

Корова

В последнее время между мной и сестрой частенько возникают споры. Нет, не те споры, в которых, как говорится, ругань стоит до потолка. Причина наших споров – наше, теперь уже далёкое, детство. Позвоню я ей по телефону, а общаемся мы, чаще всего, именно таким способом, и спрашиваю: а ты помнишь вот это, помнишь, как оно было? Ну и она, конечно же, мне отвечает: да, конечно, помню, только было это совсем не так, а вот так! Ну, и слово за слово... Короче говоря, буквально из ничего возникает целая дискуссия, в которой ни одна из сторон не хочет сдаваться. В чём причина этих споров? Да кто его знает. Наверно, в том, что оба мы стоим на рубеже шестидесятилетия. Только я со стороны «до», а сестра – со стороны «после».

Вот и сегодня я позвонил сестре и спросил:

– Слушай, Люсь, а ты помнишь нашу первую корову?

Сестра, конечно, удивилась.

– Чего это тебя на сельское хозяйство потянуло?

– Ну, почему на сельское хозяйство... Так, просто что-то вспомнилось.

– Да что ты помнить-то можешь?! – возмутилась сестра. – Тебе ж тогда годика четыре, наверно, было, когда у нас первая корова появилась. Я и то уже всё позабыть успела.

– А я вот помню. Помню, как мама с папой привели её из Харёнок: сами ехали на пожарской лошадёнке, а корова была сзади к телеге привязана.

...

Баня

Не зря говорят: беда одна не ходит. Вот и в семье Серёгиных не прошло и полгода после похорон отца семейства, как случилась новая беда – ночью внезапно сгорела баня. Сгорела полностью, до фундамента. Впрочем, говорить, что баня сгорела внезапно, не совсем правильно. Были к этому определённые предпосылки.

Был конец шестидесятых, не очень сытных и не очень богатых для большинства людей годов. После смерти хозяина вдруг зачастили в семью с гостевыми визитами близкие и дальние родственники, в основном, мужского пола: какие-то братья, племянники, о существовании которых раньше никто и не знал. Как же, ведь усопший был начальником (пусть начальником пожарной команды, но всё же), и, наверняка, после него остались какие-то хорошие вещи. Глядишь, и перепадёт что-нибудь на бедность от доброго сердца хозяйки. И, что говорить, действительно, многим перепадало. Раздавались костюмы военного покроя, шинели, обувь, бельё... Одно только хозяйка никому не отдавала – два полушубка. Пусть останутся, как память об отце, двум сыновьям. Пока они ещё малы, и одетые полушубки скрывают их, как два огромных тулупа, но придёт время, подрастут...

Месяц назад нагрянул очередной гость – великовозрастный, нигде не работающий сын хозяйкиной сестры. Сказал, что поживёт немного, если никто не возражает, поможет по дому, по хозяйству. Возражать, конечно, никто не стал.

...

Грядки

Зининым грядкам всегда удивлялись, а кое-кто даже и восхищался:

– Слушай, Зина, как это у тебя так получается – грядки, словно перина пуховая? Что у тебя за секрет такой имеется?

– Да нет никакого секрета, – отмахивалась Зина.

– Ну как это нету? – не унимались соседки. – И место у вашего огорода далеко не лучшее: под горой, вся вода сверху к вам стекает. И земля такая же, как у всех, а грядки – просто загляденье. Да и урожаи ты с них снимаешь больше, чем все остальные. Не будь затворницей, расскажи.

– А нечего рассказывать, любить надо землю и правильно за ней ухаживать.

– Так вроде любим. И ухаживаем. Результата только нет.

– А вы грядки-то навозом удобряйте.

– Удобряем. Всё равно.

– А вы сколько навоза-то на грядки вывозите?

– Ну, сколько... Тракторную тележку на огород. Навоз-то нынче дорогой.

– Вот... А я всю зиму из-под коровы с тёлкой на огород навоз вожу. Да ещё из-под поросёнка. Вы же скотину держать не хотите, тяжело. Раньше не тяжело было, а теперь вдруг потяжелело. Молоко да мясо всё в магазине прикупаете. А там – мясо из Бразилии годовой давности, молоко из Подмосковья, две недели назад выдоенное и несколько раз разбавленное. А у меня всё свеженькое: и мясо, и молоко, и навоз на грядках. Причём, последнего в избытке. Вот и весь секрет.

– Ну, нет. Что-то здесь не так.

...

Клад

Странный огород был у Марии Ивановны. И странность его была в том, что ежегодно Мария Ивановна снимала с него два урожая. Да, да – не удивляйтесь. Правда, урожаи были совершенно разные. Первый, как и положено, урожай овощей, ягод, зелени и тому подобного. И был этот урожай всегда обильным. А почему бы ему таковым и не быть? Земля-то на огороде была, как пух.

Все удивлялись, как это Мария Ивановна сумела так удобрить огород, что он был таким мягким и плодородным? Тем более, что второй-то урожай был из камней. При таком их обилии на огороде земля, вроде, и не должна бы быть мягкой. Однако была.

Каждый год Мария Ивановна при копке грядок собирала и выбрасывала в проулок за забор великое множество камней. Выбрасывала и надеялась, что в этом году она собрала их последние. Но проходили осень, зима и весна, наступало время копки огорода и… всё повторялось снова.

Долго Мария Ивановна ломала голову над этой огородной проблемой, можно сказать, аномалией, пока ясность не внесла соседка, престарелая бабушка Матрёна. Как-то проходя мимо, она застала Марию Ивановну за сбором камней.

– Что, Машка, опять камни собираешь? – поинтересовалась она.

– Ой, и не говори, тётя Мотя, – махнула рукой Мария Ивановна. – И ведь понять не могу, откуда они берутся. Вроде, все соберу и выброшу, а на следующий год снова урожай собираю. Словно вырастают они. И ведь у соседей вон нету их, а у меня… Сколько, помню, здесь живём, и всегда такая ерунда…

– И, что, даже меньше их не становится?

– Отчего же, вроде, становится… Раньше-то мы огород лошадкой пахали, вот тогда из-под плуга, ужас, сколько выворачивалось. Сейчас с лошадками проблема, вручную копаем, и, вроде как, поменьше их становится. Но всё равно есть… Специально их в огород мне кто-то кидает, что ли? Завидуют или ревнуют?.. Не пойму… И, главное, ровно так они из земли-то вылазят, словно, действительно, кто-то камни эти посадил, а они возьми, да и вырасти… Прямо чудеса какие-то, да и только…

Бабушка Матрёна внимательно выслушала Марию Ивановну до конца, не перебивая. Потом тихим, скрипучим, старческим голосом заговорила сама:

– Зря ты, Машка, на чудеса какие-то грешишь. Нет их тут и в помине. Пойдём-ка в дом, напои меня чаем, я тебе всё и расскажу, что знаю и что вспомню.

...

Коза

В кабинет начальника Инспекции Госпожнадзора капитана Коняева без стука вошёл пожарный с погонами старшего сержанта. Это был водитель ГАЗика Никита Нагорный.

– Товарищ капитан, ну, мы едем или нет? – укоризненно спросил он. – Машина давно у подъезда, а вас никак не дождусь. Время идёт, а нам ехать не близко.

– Да-да, Никита Иванович, сейчас едем.

Коняев неспешно собрал бумаги на рабочем столе, что-то сунул в портфель, остальное исчезло в необъятных глубинах старинного несгораемого сейфа – достопримечательности кабинета. Накинув плащ, Коняев вышел.

У подъезда, действительно, стоял, пофыркивая, маленький юркий ГАЗик.

– Ну, поехали! – скомандовал Коняев, взгромоздясь на сиденье рядом с водителем.

Вначале, в границах города, ехали почти молча. Только Нагорный иногда отпускал крепкое словечко в адрес недисциплинированных водителей. Но стоило выехать за город, и Нагорного, известного всем шутника и балабола, словно прорвало – анекдоты и весёлые истории посыпались из него, как из рога изобилия. Коняев сначала прислушивался, поддакивал, улыбался там, где считал необходимым, но вскоре, усевшись поудобней и не обращая внимания на сильную тряску, уснул.

...

Сон

Очень часто можно услышать, как люди говорят: «мне приснилось» или «я вспомнил». А у меня эти два понятия слились однажды воедино. И я до сих пор понять не могу: то ли мне приснилось то, о чём я ниже расскажу, то ли я это просто-напросто вспомнил. Как бы там ни было, при всём нагромождении фактов, думаю, рассказ мой будет интересен определённому кругу читателей. Итак…

Вторая половина ХХ века. Точно не скажу по какой надобности, но мне зачем-то срочно потребовалось съездить в мой родной посёлок Висим. Утро рабочего дня. Ехать до автовокзала или узкоколейки – только время терять. Тем более, что я после дежурных суток, устал и очень хочу спать. И тут само собой пришло решение – ехать на такси.

Возле Рудоуправления подошёл на стоянку такси. В то время таковые ещё существовали, и на них стояли настоящие такси, «Волги» салатного цвета с чёрными шашечками на дверцах.

– До Висима поедешь? – спросил я у скучающего водителя, лет тридцати от роду.

Водитель изучающе глянул на меня.

– Двойной счётчик…

– Согласен, – ответил я и уселся на заднее сидение.

Тут опять надо пояснить, что в то, советское, время перевозка людей в такси осуществлялась строго по показаниям счётчика. Дашь ты водителю чаевые или нет – это было дело пассажира, но счётчик включался всегда.

Собственно, и цены за перевозку были весьма лояльными. Из одного конца города в другой можно было спокойно доехать за полтора рубля. До Висима же накручивало десятку.

Устроившись на сидении поудобнее, я решил поспать. Хотя сделать это было немного проблематично. Относительно хорошая дорога была проложена от Нижнего Тагила до посёлка Черноисточинск. Я пишу относительно, так как и на этой дороге постоянно появлялись бугорки да ямки. Что уж говорить об остальной дороге до Висима? Там эти бугорки да ямки превращались в ухабины да колдобины. Но, умаявшись за ночь, когда мы устраняли большую аварию, я практически не обращал внимания на все эти неудобства и сразу же погрузился в глубокий сон.

Вот этот самый сон и получился у меня довольно ярким и где-то даже странным. Обычно мне не запоминается то, что я вижу во сне, а тут… Даже спустя много лет, я тот сон помню в мельчайших подробностях.

 ...

Об авторе

Юрий Михайлович Согрин родился в 1955 году в посёлке Висим, в 50-ти километрах от Нижнего Тагила. 25 лет проработал в пожарной охране.

Член Российского Союза Писателей.

Выпустил 8 книг стихов и прозы. Соавтор нескольких литературных сборников.

Лауреат премии областной организации Союза журналистов и областного Управления ГПС «Огненное перо» за 1994 год.

В 2005 году стал Лауреатом премии Главы города Нижнего Тагила «За активную жизненную позицию» в номинации «Особые достижения в творчестве среди инвалидов».

В 2013 году стал победителем литературного конкурса «Серая шейка» в номинации «Произведения для детей».

В 2015 году занял 2 место во Всероссийском литературном конкурсе «Люди доброй воли».

Финалист 2-го Всероссийского литературного конкурса «Герои великой Победы – 2016».

Выпускает ежеквартальный альманах «Пожарные Коллекции».

Выпустил несколько книг о пожарном коллекционировании.

За выпуск книги «Пожары и пожарные Тагила» награждён медалью Владимира Гиляровского.

За выпуск альманахов «Тагильский коллекционер» и «Пожарные коллекции» награждён медалью «За выдающийся вклад в развитие коллекционного дела в России».

Проживает в Нижнем Тагиле.

Выходные данные

Согрин Ю. М.

Висимские рассказы (демо-версия) – Верхний Тагил: Уральское провинциальное издательство (ИП Чумаков С. В.), 2017

UUID: f3423d5c-1210-46fa-8e90-c7cdcf6b1017

Знак информационной продукции 16+

Фотографии: Юрий Твердохлебов

Дизайн обложки: С. Чумаков

Корректор: Т. Зимарева

Подготовка электронного издания: С. Чумаков

КУПИТЬ КНИГУ

Уведомление об авторских правах

Все права защищены. Предназначено для использования только в личных целях. Копирование, распространение и коммерческое использование запрещены.

© Согрин Ю.М., текст, 2012, 2017

© Твердохлебов Ю.П., фотографии, 2017

© Составление, оформление. ИП Чумаков С. В., 2017

Об издательстве

Уральское Провинциальное Издательство (Урализдат) осуществляет подготовку и издание печатных и электронных (E-book) книг.

Основная тематика наших изданий - история и краеведение Урала, проза и поэзия уральских писателей.

Познакомиться с деятельностью издательства можно на сайте http://uralizdat.ru