Юрий Согрин

Школяры

Повесть о школьниках 1960-1970-х годов

Всякое совпадение имён и фамилий... вполне допустимо

Моим одноклассникам посвящается...

Первые полёты в космос, Карибский кризис, война во Вьетнаме, хрущёвская «оттепель» – на фоне этих мировых и внутриполитических событий протекает жизнь ребят в уральском посёлке.

Они вырастут, разъедутся по всей стране, переживут крушение советского строя и развал Союза, но сохранят память о годах детства и любовь к родной стороне. Но это будет потом. А пока они – школяры...

Плакаты и открытки 60-70-х годов прошлого века, использованные для оформления книги, передают атмосферу, в которой жили и взрослели герои повествования, основанного на воспоминаниях автора.

35 лет спустя
(вместо вступления)

Как обычно, по давно заведённому кем-то порядку, в первую субботу февраля в Висимской средней школе собрались на Вечер встречи выпускники разных лет. В школьном вестибюле толпились люди разных возрастов, по-разному одетые. Всех их объединяло одно – они были бывшими учениками Висимской школы. Кто-то громко выражал свои восторги при виде знакомых лиц, а кто-то скромно стоял в сторонке, разглядывая пришедших.

Выпускников юбилейных лет было заметно больше, и они кучковались в стайки, в группки, как когда-то 10, 20, 30 лет назад, когда постигали в этих стенах свои первые жизненные уроки, учась писать, считать, читать, а самое главное – учась дружить и жить.

Что бы там ни говорили умные и не очень умные дяди и тёти, подчас смеясь и презрительно фыркая, но школьная дружба была, есть и будет всегда самой крепкой на свете. Проходят годы, школьники вырастают, становятся взрослыми, образованными, твёрдо стоящими на ногах людьми, но те десять лет, проведённые за школьной партой, они не забывают никогда – это просто невозможно! А тот, кто говорит, что ничего не помнит, либо душой кривит, обманывая и себя, и других, либо цену себе набивает и рисуется перед себе подобными, либо стал этаким «Иваном, не помнящим родства» – чёрствым и бездушным человеком. Но, даже если такие и находятся, то их единицы. О них и говорить-то не стоит.

Лучше давайте поговорим о большинстве. Давайте вспомним вместе с некоторыми из них их школьные годы, то время, когда все они назывались «школярами».

...

Первоклашки

...1 сентября 1962 года. На крылечке старой деревянной двухэтажной Висимской школы, утопающей в зелени и желтизне стоящих под окнами деревьев, толкаясь и галдя, выстроились для фотографирования сорок будущих первоклассников. Это был только один класс – 1 «А». А был и ещё один – 1 «Б», с не меньшим количеством желающих учиться. Но их очередь фотографироваться ещё не настала, и дети крутились где-то возле своих родителей. Стоящие на крылечке ребята, пока ещё мало знающие друг друга, с интересом разглядывали происходящее вокруг них. Родители первоклашек стояли поодаль, вполголоса переговариваясь меж собой и настороженно поглядывая на крылечко: всё ли там нормально.

А там, похоже, не всё было нормально. Фотограф пытался выстроить первоклассников с большими букетами так, как ему было удобно.

– Вот ты, девочка, встань сюда! – командовал он.

– А я не девочка, а Аля, – тут же прозвучало в ответ.

– Ну, хорошо, ты, Аля, встань сюда.

– А я не хочу, мне здесь нравится.

– Но я тебя прошу...

– А когда просят, надо говорить: «Пожалуйста».

– О, Боже! Аля, встань, пожалуйста, сюда! – теряя терпение, взмолился фотограф.

– А я всё равно не хочу.

Фотограф обречённо всплеснул руками и обернулся к родителям.

– Товарищи! Чья это девочка Аля? Подойдите сюда.

От толпы родителей отделился высокий мужчина.

– Анатолий Павлович, это, что, твоё чадо?

– Ну, моя дочка. А в чём дело?

– Ох, и... как бы это правильней-то сказать, и упрямая она у вас, что ли. Никак с ней договориться не могу.

– Я не понял, в чём дело?

– Да вот, сфотографировать их нужно на память, а Аля у вас девочка высокая, из-за неё других детей не видно. Прошу её встать поудобней, но она не хочет.

– Ну, не хочет, так пусть здесь стоит, – буркнул Анатолий Павлович и, погрозив дочери пальцем, отошёл снова к родителям.

Фотограф пару минут стоял молча, удивлённо переводя взгляд с девочки на папу. Потом тихо раздосадовано сказал:

– Понятно, в кого дитя уродилось...

И, взяв треногу с фотоаппаратом, принялся устанавливать её на другое, удобное для него место. В конце концов, процедура фотографирования, к всеобщей радости, была закончена. Вперёд вышла высокая худощавая женщина – учительница первоклашек.

– Так, ребятки, сейчас мы пройдём, познакомимся с нашим классом, а потом всех нас приглашают на торжественную линейку.

На какой-то миг шуму и возни на школьном крыльце заметно прибавилось – никто не хотел становиться парами, и в то же время все хотели быть первыми. Но вмешались родители, и вскоре порядок был восстановлен. Только одна из девочек вдруг громко заплакала.

– Валечка, что случилось? Ты почему плачешь? – наклонилась к ней мама.

– Я не хочу в паре с мальчиком идти-и...

Пришлось в срочном порядке подыскивать для Валечки подходящую пару. Но и эта проблема была решена.

И вот открылись двери школы. Первоклассники торжественно с букетами и портфелями в руках перешагнули порог и ступили в школьный коридор. Терпко пахло краской, которой были покрашены и пол, и стены, и двери. Даже металлические круглые печи-голландки сверкали свежей чёрнотой.

Не пройдя и пяти метров, учительница остановилась и показала направо, на дверь с табличкой «1 А».

– Вот, это наш класс. Заходим и садимся за парты по два человека. Не шуметь, не толкаться! Кто с кем будет сидеть – решим после.

Но как можно не шуметь и не толкаться, когда там, за дверью, находится что-то новое, доселе неизведанное?.. Гурьбой, с криками и визгом, толкаясь и стараясь быть первыми, первоклассники ввалились в класс.

– Здесь я буду сидеть! – крикнул Колька, – Сашка, иди ко мне! Я никого не пущу!

Тут же через головы полетел портфель, запущенный Сашкой.

– Колян, держи!

Девочки, кто нерешительно, кто степенно, подходили к партам и, видя, что место не занято, скромно садились.

– Куда ты уселась, дура?! – вдруг громко выкрикнул Вовка, выталкивая с парты Надю, – иди на другую парту, а здесь занято! Понятно?!

– Сам дурак, – огрызнулась Надя, показала Вовке язык и отошла к следующей парте.

Прошло несколько минут. Учительница, до этого молча наблюдавшая за ребятами, несколько раз хлопнула в ладоши и громко, стараясь перекрыть возникший шум, сказала:

– Всё! Тихо! Успокоились! Все расселись? Всем места хватило?

Она обвела взглядом притихший класс.

– А вы почему втроём за одной партой сидите?

– Так ведь мы друзья, – ответил за всех мальчишка, что побойчее.

– Нет, в школе так не положено. За одной партой должны сидеть только два ученика. Вот тебя, как зовут?

– Серёжа.

– Вот ты, Серёжа, иди, сядь вон туда, на первую парту. Видишь, там место свободное.

Серёжа встал, посмотрел туда, куда показывала учительница, и снова сел.

– Ты, что? В чём дело?

– Там девчонка, я с ней сидеть не буду.

– Да что же это такое?! Девочки мальчиков сторонятся, мальчики девочек. Вам ведь вместе не один год учиться предстоит, и дружить нужно между собой. А вы... Серёжа, давай, пересядь, куда я сказала, пока ненадолго, а потом мы всё решим.

Серёжа встал и, серьёзно глянув на учительницу, сказал:

– Ну, если только ненадолго.

Потом он взял свой портфель и, не спеша, пошёл к пустующему месту. Подождав, пока Серёжа займёт указанное место, учительница обратилась ко всем:

– Ребята! Сегодня вы пришли первый раз в свой первый класс. Здесь вы будете учиться грамоте и счёту, не выходя из класса, будете путешествовать по странам и городам, будете изучать историю нашего государства и всей нашей планеты Земля, на которой мы живём. Вы узнаете много интересного, но всё это будет происходить постепенно. Сначала же нам нужно познакомиться. Меня зовут Екатерина Васильевна, я ваш классный руководитель. Вы должны уважать и слушаться меня.

Все вы должны знать, что в школе существуют определённые правила, которые вам необходимо выполнять. Например, если вы хотите что-то спросить, то вы должны поднять руку. Когда я вам разрешу, встаньте и спросите, что хотели.

С последней парты тут же взметнулась рука, и, громко хлопнув крышкой парты, встал высокий неуклюжий паренёк.

– А кормить нас будут?

Екатерина Васильевна подошла к пареньку и строго проговорила:

– Во-первых, я не разрешала тебе вставать и говорить, во-вторых, об обедах мы поговорим на следующем уроке, перед большой переменой, ну, и, в-третьих, позволь мне продолжать свой рассказ?

– Угу. А кормить-то нас будут?

Учительница рассмеялась.

– Садись, давай...

Подойдя к учительскому столу, она продолжила:

– Как зовут меня – я вам сказала. Теперь давайте знакомиться с вами. И, пожалуйста, прошу всех сидеть тихо: я одна, а вас сорок человек, мне вас всех не перекричать. Итак, я из классного журнала буду зачитывать ваши имя и фамилию, а вы тихонько вставайте и немного расскажите о себе.

– А что рассказывать-то? – не поднимая руки, спросил всё тот же паренёк с последней парты.

Екатерина Васильевна недовольно нахмурилась.

– Для начала ты мне расскажи, как тебя зовут?

– Вовка я, Протченко.

– Володя, я ведь просила всех вести себя тихо. Почему нарушаешь? На первый раз делаю тебе замечание, в следующий раз поставлю в угол к доске! Понял?

Парнишка, молча, кивнул головой. Екатерина Васильевна открыла журнал.

– Что ж, давайте знакомиться. Антипова Таня?..

* * *

Снег больше не таял. Возле школьных печей появились охапки дров. Топили печи из общего коридора, а в классы тепло поступало от тыльных стенок печей-голландок.

На большой перемене многие ходили кушать в столовую. Но не все. Некоторые приносили завтраки из дома. Хотя обеды в школьной столовой и были недороги, но не все родители были в состоянии выделить из семейного бюджета даже эти скромные несколько рублей. Вот и появлялись на партах во время перемены бутылочки с молоком да горбушки домашнего хлеба.

Но тем, кто не ходил в школьную столовую, всегда было обидно и даже немного завидно, когда кто-то приносил оттуда вкусно пахнущие пирожки, ватрушки или пироженки.

В класс со слезами вбежала Люда Павлова, а за ней, пытаясь вымазать её лицо чем-то коричневым, толкаясь и подпрыгивая, ввалился Вовка Широбоков.

– На, ешь говёшки! – громко выкрикивал он.

Но Люда, бывшая выше Вовки почти на голову, умело увёртывалась от его наскоков.

Вошла Екатерина Васильевна. Увидев происходящее безобразие, строго спросила:

– В чём дело?! Широбоков, почему к девочке пристаёшь?

– А он меня какашками измазать хочет, – хныкая, пояснила Люда.

– Какими такими какашками? Широбоков, ну-ка, подойди ко мне.

Вовка, низко опустив свою широколобую голову, подошёл к Екатерине Васильевне. Правая рука его была спрятана за спину.

– Ну-ка, ну-ка – покажи, что там прячешь? – Екатерина Васильевна строго взяла Вовку за руку.

– Ничего я не прячу, – буркнул Вовка, нехотя доставая из-за спины руку и показывая зажатый в ней кусок хлеба, густо намазанный чем-то коричневым, действительно, напоминающим чьи-то какашки.

Екатерина Васильевна посмотрела и брезгливо сморщилась.

– Фу, где ты взял эту мерзость?

– В столовой давали...

– Как в столовой? – не поняла учительница.

– Да, в столовой. Стакан чая и хлеб с вот этим вот.

Екатерина Васильевна снова взяла Вовкину руку с куском хлеба и осторожно подвинула её поближе, пытаясь внимательней рассмотреть то, что было намазано на хлеб. Потом она громко рассмеялась.

– Какие же это какашки? Это ведь икра кабачковая, вкусная и полезная.

Успокоившись от смеха, Екатерина Васильевна принялась за воспитание Вовки.

– Ну, что мне с тобой, Володя, делать? Постоянно шалишь и нарушаешь дисциплину. Что, опять твою бабушку в школу вызывать? Пожалел бы её, она ведь старенькая.

– А я её и так жалею, что попросит – всё делаю, – попытался оправдаться Вовка.

– Ты меня не перебивай! – приструнила его Екатерина Васильевна.

В это время прозвенел звонок, и учительнице пришлось прервать воспитательный разговор.

– Ладно, Широбоков, договорим после уроков. Не будем задерживать твоих товарищей.

Она глянула на притихших учеников, стоявших возле своих парт.

– Садитесь, ребята. А ты, Широбоков, быстро сходи и вымой руки.

Вовка с видом победителя вышел из класса, не забыв при этом от дверей погрозить Люде кулаком, на что Люда скорчила в ответ смешную рожицу.

Екатерина Васильевна села за учительский стол, открыла свои записи, но тут же их закрыла и обратилась к классу:

– Ребята, скоро – Новый год. Вы любите этот праздник?

– Да! Да! – понеслось со всех сторон.

– Вот и хорошо. Всем нам поручили очень ответственное задание – мы будем делать ёлочные игрушки.

– А как? Мы ведь не умеем, – раздались нерешительные возгласы из класса.

– Ничего, научимся вместе. Вчера я вас просила принести картон или цветную бумагу – у кого что есть, и цветные карандаши. Все принесли?

– Да, да, – опять волной пронеслось по классу.

– А я забыл, – уныло протянул с места Колька Гурьев.

– И я з-забыл, – вторил ему Мотька Щибрик.

Екатерина Васильевна встала, нахмурила брови.

– Очень плохо. Что же это у вас с детства память такая плохая? А дальше что будет? Ну, давайте посмотрим, у кого картона много, может быть, поделятся с вами?

– Екатерина Васильевна, у меня много! – крикнул Коля Отливан. – У моего папы на работе этого картона, хоть завались. Он в магазине работает, и они этот картон в печке сжигают, я сам видел.

Учительница подошла к Колиной парте.

– Ну-ка, ну-ка, покажи. И, правда – много картона. Вот и хорошо. Давай, Коля, поделись с этими забывахами.

Когда вопрос с картоном был решён, учительница обратилась ко всему классу:

– Теперь слушайте внимательно, я объясню, что вы должны делать. Нужно нарисовать своего любимого зверя или игрушку, или любой предмет. Только нарисовать крупно и ярко. А потом мы выберем ваши лучшие рисунки, аккуратно вырежем их ножницами, привяжем к ним ниточки. Это будут ёлочные игрушки. Всем понятно?

– Понятно! – дружно ответил класс.

– А я не умею рисовать!– громко выпалил Колька Парамонов.

– И я, и я, – послышалось несколько голосов.

– Ничего страшного, – успокоила Екатерина Васильевна, – мы с вами будем делать бусы. Для начала возьмите листочки бумаги и покрасьте их в какой-нибудь один цвет.

В классе воцарилась тишина. Только слышно было, как по картону и бумаге скрипят, скребут, шебаршат карандаши. Учительница ходила между рядами парт и изредка подсказывала, поправляла.

– Алла, а это что у тебя – арбуз?

– Нет, это крыжовник, – скромно ответила Алла Девкина. – У нас его много бывает в огороде, и я его очень люблю. Только он почему-то не всегда сладкий, а больше кислый.

– Ну, хорошо. Красивая у тебя ягода получилась и большая.

– А вы же сами сказали, что нужно крупно нарисовать.

– Да, да, правильно, – Екатерина Васильевна едва сдержала улыбку. – Продолжай, не отвлекайся.

Подойдя к парте, за которой сидел Вовка Евстратов, учительница громко похвалила его:

– Ох, какой красивый чайник! А почему он у тебя красный?

– Так он медный. У нас был такой. Деду Кузе нравился.

Сидевший с Вовкой Сашка Морозов прыснул в кулак:

– Кузя – медный чайник...

Все громко рассмеялись. Даже учительница не удержалась. Так к Вовке Евстратову и прилипло это непонятное прозвище: «Кузя – медный чайник».

Работа над новогодними игрушками продолжалась до конца урока. Как и обещала Екатерина Васильевна, лучшие игрушки, а их оказалось подавляющее большинство, были собраны в отдельную коробку. Потом, немного подумав, положили в коробку и все оставшиеся игрушки, решив, что и они пригодятся. Хотя бы для украшения ёлки на главной площади посёлка, которая находилась прямо под окнами школы.

Прозвенел звонок на перемену. Сидевший на первой парте Генка Огибенин первым вышел в коридор и тут же заскочил обратно.

– Ребята!!! Ёлку привезли! – возбуждённо крикнул он.

Первоклашки гурьбой высыпали из класса. Посреди коридора, действительно, лежала большая пышная красавица ёлка, по-видимому, только что привезённая из леса. На её ветках даже снег не успел растаять. А какой стоял аромат!

Трое взрослых дяденек, привезших ёлку на лошади, шугнули ребятишек:

– А, ну, мелкота, марш отсюда! Нечего под ногами путаться! Успеете ещё, наводитесь хороводов возле ёлочки.

– А мы для ёлки игрушки сделали, – пискнул кто-то из ребячьей толпы.

– Ну, и молодцы! Мы сейчас ёлку-то вам поставим, а вы потом и украсите её. А пока давайте, идите в класс, учитесь дальше.

Как раз в это время прозвенел звонок с перемены, и ребята быстро разошлись по классам. Правда, делали они это без особого желания – очень уж не хотелось от ёлки уходить.

В классе до прихода учительницы Лёшка Черемных достал из парты еловую веточку.

– Ребя, смотри, что у меня есть!

– Ну, и что? – хмыкнул Валерка Зайцев, – у меня тоже есть.

– И у меня, и у меня, – послышалось со всех сторон.

Оказалось, не осталось ни одного первоклашки, кто не принёс бы из коридора хотя бы маленькую еловую веточку.

– Ой, – вдруг всхлипнула со своей парты Надюшка Канонерова, – а на ёлке-то, наверно, ничего не осталось. Она же лысая будет...

– Ты, чё, дура, что ли? – возразил Надюшке её однофамилец Сашка. – С чего она лысая-то будет? Она же во-он какая большая!

Вошла Екатерина Васильевна. Все быстро попрятали еловые веточки в парты и карманы.

– А что это у нас в классе так ёлкой пахнет? – загадочно спросила учительница.

После недолгого молчания голос подал всё тот же Сашка Канонеров:

– Так ведь ёлка в коридоре лежит. Она большая и от неё сильно пахнет. А у нас на перемене дверь была открыта...

– А-а, тогда понятно, – протянула, улыбаясь, учительница, ногой отодвигая под стол обронённую кем-то зелёную еловую веточку.

На следующей перемене ёлки в коридоре уже не было. Её подняли на второй этаж и установили в одном из специально освобождённых для этого классов.

Октябрята - честные ребята

Но закончились весёлые летние каникулы, началась учёба во втором классе. Класс стал немного поменьше, а школяры немного подросли, окрепли, осмелели. Они вели себя в школьных стенах гораздо раскованнее, чем в первом классе.

– Юрик-тюрик, Юрик-тюрик, – дразнилась на перемене Наташка Канонерова.

Юрка терпел, терпел да и вдарил её учебником по голове. Всё это видела вошедшая в класс Екатерина Васильевна. Она подошла к ребятам и назидательно сказала:

– Маленькие мальчики бьют маленьких девочек книжками по голове, а потом, когда вырастут, удивляются: почему это большинство красивых девушек так глупы. Где же им быть умными, если им с детства всё из головы выбивают. Юра, я правильно говорю?

Юрка пожал плечами, не зная, что ответить. Он пытался осмыслить сказанное учительницей, но это удавалось плохо. Видно, рано было ещё думать о таких серьёзных вещах.

А если говорить об учёбе, то она особо не отличалась от прошлогодней. Конечно, изучаемый материал становился сложнее, и количество его увеличивалось. Но ведь нельзя всё время топтаться на одном месте. Школяры росли, рос и их мозг, требующий постоянной подпитки в виде новых знаний.

Незадолго до начала нового учебного года Юркина семья, наконец-то, въехала в новый дом. Было шумное новоселье, огромное количество гостей и родственников, пришедших и приехавших поздравить с этим праздником. Был огромный стол, поставленный практически посередине нового дома, не имеющего пока внутренних перегородок. И было большое количество всевозможных вкусностей, от обилия которых рябило в глазах. Юрка, казалось, перепробовал уже всё и от этого сидел тихо в сторонке, поглаживая переполненный живот. Но внесли огромный, вкусно пахнущий праздничный пирог – как тут можно было усидеть на месте? Юрка подсел к столу.

...

Как это – быть пионерами?

Один за другим в школьных заботах и хлопотах прошло ещё два учебных года. Ребята заметно подросли. В них уже с трудом можно было узнать вчерашних первоклашек. Четвёртый класс – класс выпускной. По его окончании школяры неофициально переходили из школы начальной в школу восьмилетнюю, им вручался на память «Табель» с оценками.

Кто-то получал похвальные грамоты, а кто-то... В общем, кто что зарабатывал, заслуживал, тот то и получал. Это всё будет в конце учебного года. Пока же день за днём, четверть за четвертью отсчитывалось напряжённое время учёбы.

Наши знакомые школяры учились теперь в другом классе – на втором этаже старой школы. А в класс, куда они когда-то пришли первоклашками, пришли другие школяры, для которых тоже всё в этой школе, в этой жизни происходило в первый раз.

Четвёртый класс. Большинство школяров уже поменяли октябрятские звёздочки на пионерские галстуки. Приём в пионеры проходил в торжественной обстановке в спортзале новенькой, только что выстроенной школы.

– А как это – быть пионерами? – интересовались школяры у своих родителей.

Ответы на этот, казалось бы, простой вопрос следовали самые различные. Одни говорили, что нужно быть похожими на Тимура и его команду из одноимённой книги. Другие говорили, что нужно помогать бабушке и дедушке. А один папаша ляпнул, что надо быть, как все – уметь врать...

Принимали в пионеры пока не всех: кто-то не заслужил этого почёта своим поведением, кто-то своей учёбой. А Юрку не принимали в пионеры из-за того, что был он самым младшим в классе, так сказать – возраст не подошёл.

Юрка вначале сильно обижался на это, но потом как-то привык к мысли, что придёт время, и он тоже станет гордо носить пионерский галстук.

 ...

Путешествие

После окончания четвёртого класса Екатерина Васильевна решила сделать своим ученикам, которых она выпускала в более взрослую жизнь, хороший подарок. На родительском собрании, незадолго до окончания учебного года, после её предложения было решено организовать пеший поход до соседней деревни Захаровки и до озера Бездонного. Конечно же, поход должен был проходить под строгим присмотром родителей и учителей, которых сразу же на собрании и выбрали.

Пойти в поход изъявили желание все. Все, кто переходил в следующий, пятый, класс, и у кого не было серьёзных причин не пойти в этот поход. Датой похода определили последний майский день, здраво рассудив, что и картошку к этому времени все уже посадить успеют, да и в школе пока ещё не наступит пора экзаменов в старших классах и последующих за ними косметических ремонтов.

Ну, раз решили, значит, так тому и быть. 31 мая возле школы с раннего утра начали появляться одетые по-походному вчерашние четвероклассники. У кого-то за плечами были надеты небольшие рюкзаки или самодельные вещмешки, а кто-то просто использовал ставшие теперь ненужными полевые сумки, в которых ещё вчера носили в школу свои учебники и тетрадки.

К десяти часам собрались все и весёлой гурьбой, слегка возбуждённые, двинулись по первой Тагильской улице на окраину, откуда потом по лесным тропам предстояло продолжить свой поход до Захаровки.

Шли без особых приключений. Трава на полянах и вдоль тропинки только-только набирала силу, да и листва на деревьях была ещё невелика, отчего в лесу не было пока того праздничного настроения, которое появлялось в пору всеобщего цветения. Но всё-таки не всё было так грустно: весело и разноголосо щебетали птицы, летали бабочки и стрекозы. И совсем не давали скучать проснувшиеся слепни, комары и мошки.

...

Новая школа

Начиная с пятого класса, обучение школярам предстояло проходить в здании новой школы. У них появилась классная руководительница – Маргарита Владимировна, преподаватель ботаники и биологии. Женщина она была оригинальная, особенно в своих высказываниях. Как-то на уроке она воспитывала Вовку Евстратова:

– Володя! Ну-ка, не вертись и не кривляйся. Смотри лучше на меня, а то так и не узнаешь строение и повадки обезьяны.

Кто посмышлёнее, тот сразу заметил оговорку учительницы и потихоньку захихикакл. Но сама Маргарита Владимировна этого не заметила и спокойно продолжила урок.

Отношения с новой «классной мамой» у ребят складывались очень сложно. Было непонятно: или они её недолюбливали, или она их. Во всяком случае, при общении со школярами учительница очень часто срывалась на крик.

Новый класс у школяров находился на первом этаже двухэтажного здания. Чистый, светлый, с трибуной для учителей. Было только одно неудобство – рядом с классом находился кабинет директора школы Серафимы Андриановны. Директор она была строгая, как говорится – военной закалки. Не дай, Бог, было кому-то провиниться, хорошая взбучка с последующим вызовом родителей была обеспечена. Наверно, поэтому возле кабинета директора школы, а, следовательно, и возле класса наших школяров было всегда тихо.

Что же касается обстановки в самом классе, то тут было всё, как у всех: шум и гам, игры и беготня на переменках и относительная тишина на уроках. Одно слово – школа.

...

Непростой год

Прошло ещё два года кропотливого школьного труда. К восьмому классу наши школяры заметно подросли. Опять слегка изменился их количественный и качественный состав – происходил нормальный естественный отбор. Кто-то отстал от их класса, а кто-то, наоборот, пришёл к ним, отстав на второй год от своего класса.

Так в классе появились однофамильцы Коля и Вовка Петровы, пришёл Серёжка Павлов – высокий парень, прекрасно игравший в воротах во время футбольных баталий. Его приход слегка озадачил другого Серёжку – Отливанова. Он уже не первый год считался одним из лучших вратарей не только в школе, но и в посёлке. А тут вдруг два вратаря и в одном классе. Но зато на уроках физкультуры играть в футбол стало интересней. Хотя футбол почему-то уважали далеко не все. Больше любили волейбол или баскетбол. Ребята, которые ростом повыше, готовы были пропадать в спортзале и после уроков, если их туда пускали старшеклассники.

И только на одной из улиц посёлка, на Первомайской, постоянно кипели и футбольные, и хоккейные баталии. Так уж получилось, что здесь, в соседних домах и в домах на соседних улицах, жили почти одногодки, составляющие целую футбольную команду. Ребята сами оборудовали себе площадки для игры, сами поставили футбольные ворота из жердей, принесённых ими же самими из леса. А зимой, опять же сами, постоянно расчищали площадку для игры в хоккей. И каждый день на улице слышались удары то ногами по мячу, то клюшками по шайбе. Взрослым хоть порой и надоедали эти игры, но, в основном, они к ним относились не сказать, чтобы равнодушно, но с пониманием. Во всяком случае, на другие запрещённые забавы у этих пацанят времени не оставалось.

...

* * *

Немного по-другому шла жизнь у Юркиных одноклассников. Кто-то уже начал покуривать, а кто-то хвастался, что и спиртное пробовал. А Витька Ляпцев уже с девочкой по посёлку прогуливался.

Как-то на перемене в классе на задних рядах завязался оживлённый разговор между Вовкой Широбоковым, Колькой Гурьевым и Вовкой Протченко. Остальные ребята стояли тут же, но в разговор особо не ввязывались.

– А я тебе говорю, – громко доказывал кому-то Вовка, – что суток вполне хватит. Не веришь, спроси вон у «Ваньки».

«Ванька», так почему-то прозвали Кольку Гурьева, наверно, по имени его отца, молча кивнул головой. Он вообще не отличался разговорчивостью, чаще всего, отмалчивался.

– Ну, чё ты башкой-то киваешь? Ты расскажи, как мы вчера с тобой у бабки брагу в печку ставили. Сегодня – вон, попробуйте, совершенно готова.

«Ванька» опять молча кивнул головой. Потом он откинул голову назад, опёрся ею о стенку и закрыл глаза.

– Тю-ю, да он и сейчас ещё пьяный, – бросил Вовка. – А я, как дурак, с ним разговоры веду.

– Заливаешь ты всё, «Широбонька», – неуверенно проговорил Вовка Протченко.

«Широбонькой» в последнее время ребята звали Вовку Широбокова. Он не обижался, а чего обижаться-то? У того же Вовки Протченко вместо обидного прозвища «Писяк», с лёгкой Юркиной руки, прочитавшего рассказы Бабеля, недавно тоже появилось и прочно прилипло к нему прозвище «Лёва Задов». Все смеялись над новым Вовкиным прозвищем, хотя мало, кто знал, что Лёва Задов – это реальная историческая личность, адъютант батьки Махно.

...

* * *

Наступили каникулы, время отдыха и накопления сил для дальнейшей учёбы. Вместе с тем, на селе лето – это ещё и страдная пора. Огородом и сенокосом приходилось заниматься практически всем, в том числе и нашим повзрослевшим школярам. Конечно, мало, кому было охота заниматься прополкой грядок от сорняков или окучиванием картофеля под палящими лучами летнего солнца. Но на кого-то родители прикрикнут, а кто и сам прекрасно понимал своё место в семье.

Понимал это и Юрка. Отказывайся – не отказывайся, а кроме него всю эту огородно-покосную работу делать всё равно было некому. И он делал, делал, утирая пот и сжимая зубы. Как ни странно, все эти работы приносили и ещё одну пользу: Юркино тело, впрочем, как и тела всех его сверстников, наливались через все эти нагрузки силой. Неслучайно, когда ребят первый раз пригласили в военкомат на медицинский осмотр, кто-то из офицеров военкомата удивлённо произнёс:

– Вы, что там все, усиленно физкультурой занимаетесь, что ли?

...

Взросление

Новый учебный год начался для наших школяров с нескольких сюрпризов. Во-первых, они «переехали» в другой класс, а, точнее, в кабинет химии. В кабинете этом не было привычных парт, вместо них стояли лабораторные столы. На новом месте школяры решили и рассесться по-новому, тем более, что многие их друзья-соседи по партам покинули школьные стены. Да и препятствовать школярам никто не собирался – садитесь, куда хотите и с кем хотите.

Вторым сюрпризом стало появление новых, совсем молоденьких учительниц, приехавших в Висим после окончания педагогического института. Математику теперь стала им преподавать Людмила Николаевна Баженова, а английский язык – Наталья Владимировна Афанасьевская. Сказать, что отношения школяров с новыми «училками» сразу же стали прекрасными, значит, покривить душой. Нет, всё было далеко не безоблачно.

Закончилась большая перемена, прозвенел звонок, а в классе практически ничего не изменилось, каждый занимался своим делом: Соня Кривоногова рассказывала девчонкам о том, как они вчера ходили гулять на Метелёв лог, и как Юрка Деулин по прозвищу «Слон», дурачась перед ними, случайно прострелил себе руку. Юрка, «Персик» и Серёжка Отливанов обсуждали предстоящий футбольный матч с параллельным классом. Два Коли, Шмелёв и Отливан приставали к Тоне Кожневой, а та неистово отбивалась от них, шипела и царапалась, за что впоследствии и получила прозвище «Киса». А Алёшка Черемных сидел и пускал бумажные самолётики.

Вошла Людмила Николаевна. И надо же было так совпасть, что один из Лёшкиных самолётиков плавно приземлился прямо на голову учительнице. Класс замер в ожидании развязки, а развязка получилась совсем неожиданной.

– Ой, Люд, извини, – вдруг выдавил Лёшка, – я не хотел, вот честное слово.

...

* * *

По посёлку пронеслась эпидемия. Нет, люди не падали, поражённые каким-нибудь заморским гриппом, не страдали безудержной диареей. Зараза оказалась другого свойства. Почти вся молодёжь пристрастилась к игре в карты. Собирались кучками, находили укромное местечко подальше от глаз взрослых и резались не в простенького, всем известного «дурачка», а в так называемое «очко». Причём, играли, преимущественно, на интерес, не на какие-нибудь там щелбаны, а на деньги. Как следствие, моментально возникло и расползлось по посёлку множество домыслов и сплетен.

– Мань, ты слыхала, говорят, в карты теперь и людей проигрывают, – судачили женщины в магазине «под Поселковым», – кого проиграют, того ножом и зарежут.

– Ой, господи, что творится-то. А много уже зарезали?

– Да я не знаю точно...

– Вот, не знаешь, а болтаешь. У нас за последнее время, кроме как дед Прохор, никто и не помирал, никого не хоронили.

– Ну, так это, значит, в других местах режут...

В другом же магазине, «в Нагорных», о картёжных проигрышах твердили совсем иное, приспосабливая это к недавно случившемуся происшествию.

– Вот Богом вам клянусь, а дом у Шмелёвых неслучайно сгорел. Не иначе его в карты проиграли...

...

* * *

– Пацаны, смотри, что у меня есть.

Витя «Шанежка» выложил на свой учебный стол колоду карт. Но карты эти были не простые, а с обнажёнными девушками.

– Ух, ты! – воскликнул Коля Отливан. – Красота-то какая!

– Вы, потише, – предупредил Витя, – застукают – влетит всем.

Девчонки, заинтересованные бурным поведением в районе Витиного стола, тоже приблизились к нему. Но мальчишки быстро оттеснили их со словами:

– Пардон, это не для вас.

Карты быстро разошлись среди мальчишек, и собрать их, наверно, было уже невозможно.

– Как же теперь быть, – сочувственно сказал Юрка, протягивая Вите парочку карт, которые достались ему.

– А, ерунда. У меня фотоплёнка есть с этими картами, ещё напечатаю. Приходи ко мне, вместе печатать будем.

– Ладно, если мать отпустит. Я тебе позвоню, если что.

– Ты карты-то возьми себе, зачем возвращаешь. Мне они без надобности.

– Да нет, мать увидит – прибьёт.

– Кому тут карты не нужны? – подскочил Коля Отливан, услышавший последние Юркины слова. – А мне они очень понравились, – продолжил он, выдёргивая их из Витиных рук. – Вы не возражаете?

– Да забирай, жалко, что ли, – буркнул Витя.

...

Выпускники

Последний год обучения. В принципе, он ничем не отличался от девяти предыдущих. Те же классы, те же учебники и тетради. Но, вместе с тем, каждый из школяров прекрасно понимал, что пройдёт несколько месяцев, и они навсегда покинут ставшую им вторым домом школу. Пора было задумываться о том, куда пойти после её окончания.

Кто-то собирался учиться дальше, а кто-то подумывал о работе. Желание поскорее зарабатывать свои собственные денежки, чтобы точно уж не быть ни от кого зависимым, проскальзывало в разговорах у многих. Но кто куда пойдёт конкретно, пока ещё было неясно.

А у парней вообще было предармейское настроение. Многим к моменту окончания школы или вскоре после этого исполнялось восемнадцать лет, и они не видели смысла задумываться о дальнейшей жизни.

– Вот отслужу в армии, потом и буду думать, где и чем заниматься, – рассуждал Коля Отливан. – Может быть, в институт поступлю: после армии ведь какие-то льготы полагаются, поступить проще. А, может, вообще в армии на сверхсрочную службу останусь.

– Это, что, на всю жизнь военную форму надевать? – подал голос Лёшка Черемных. – Не-е, я так не хочу.

Такие разговоры возникли далеко неслучайно. Школяров в очередной раз вызывали в военкомат на приписную комиссию. Теперь все они примерно знали, в каких войсках им предстоит служить. В военкомате их спрашивали об этом, но потом, в большинстве случаев, распределяли совсем не туда, куда просились призывники. Да это и было понятно. Просились-то, в основном, куда? В героические войска, что-нибудь типа пограничных или десантных. А в остальных кто должен служить? Вот и получалось, что вопросы, задаваемые в военкомате, были, скорее всего, для видимости, для успокоения будущих защитников Родины.

...

* * *

Наступил май. Десятиклассники полным ходом готовились к сдаче выпускных экзаменов. Повторяли пройденные материалы, изучали прошлогодние билеты. Кто-то тайком мастерил шпаргалки, даже не подозревая, что при этом они невольно повторяют ранее изучавшееся. В общем, обычная предэкзаменационная лихорадка. И спокойно себя не чувствовал никто, даже отличники.

Несмотря на напряжённый ритм, мальчишки умудрялись ещё и искупаться после занятий, а то и прямо на переменах, в расположенном рядом со школой и едва начавшем прогреваться Висимском пруду. Повсюду зацвела черёмуха, как бы придавая больше значимости и торжественности предстоящим экзаменам...

На «Последний звонок» выстроилась вся школа. Да и не только школа. Пришли родители, много знакомых и просто любопытствующих. Благодаря тёплой погоде, торжество проходило на площади рядом со школой. Всё происходило по давно накатанному сценарию, так, как это было и год, и десять лет назад, как будет происходить и в будущем. Меняются только действующие лица.

Когда-то, десять лет назад, нынешние десятиклассники принимали эстафету знаний, будучи первоклашками. Теперь они сами передавали эту эстафету уже нынешним первоклассникам и уходили из школы во взрослую жизнь.

...

Эпилог

– Ну, что, Татьяна. Я ведь твоё поручение выполнил, книгу о школьных годах написал.

Юрий сидел в кресле с телефонной трубкой в руке и перелистывал отпечатанные на компьютере листочки.

– Только вот не знаю, – продолжил он, – кто и как эту книгу издавать будет. Ныньше ведь всё больших денег стоит, и мне одному всё это книгопечатание не потянуть. А спонсора у меня нет.

На другом конце провода, по-видимому, послышались какие-то возражения или предложения. Юрий попытался их остановить, но спорить с женщиной, пытающейся высказать свою точку зрения на что-то – дело тяжёлое и, в общем-то, бесполезное. И он стал внимательно выслушивать свою собеседницу. Наконец, словесный запас Татьяны немного иссяк, и Юрий прервал её:

– Тань, но ведь ты даже не знаешь, про что я написал и как. Возможно, это никому не понравится. Нет, погоди. В повести – чуть ли не восемьдесят страниц, как я её буду тебе по телефону читать? Это ж, сколько времени понадобится? Давай уж я лучше как-нибудь в Висим приеду и черновики тебе привезу. Почитаешь, а уж потом сделаешь выводы.

...

Об авторе

Юрий Михайлович Согрин родился в 1955 году в посёлке Висим, в 50-ти километрах от Нижнего Тагила. 25 лет проработал в пожарной охране.

Член Российского Союза Писателей.

Выпустил 8 книг стихов и прозы. Соавтор нескольких литературных сборников.

Лауреат премии областной организации Союза журналистов и областного Управления ГПС «Огненное перо» за 1994 год.

В 2005 году стал Лауреатом премии Главы города Нижнего Тагила «За активную жизненную позицию» в номинации «Особые достижения в творчестве среди инвалидов».

В 2013 году стал победителем литературного конкурса «Серая шейка» в номинации «Произведения для детей».

В 2015 году занял 2 место во Всероссийском литературном конкурсе «Люди доброй воли».

Финалист 2-го Всероссийского литературного конкурса «Герои великой Победы – 2016».

Выпускает ежеквартальный альманах «Пожарные Коллекции».

Выпустил несколько книг о пожарном коллекционировании.

За выпуск книги «Пожары и пожарные Тагила» награждён медалью Владимира Гиляровского.

За выпуск альманахов «Тагильский коллекционер» и «Пожарные коллекции» награждён медалью «За выдающийся вклад в развитие коллекционного дела в России».

Проживает в Нижнем Тагиле.

Выходные данные

Согрин Ю. М.

Школяры (демо-версия) – Верхний Тагил: Уральское провинциальное издательство (ИП Чумаков С. В.), 2017

UUID: 0813b80f-27ca-4c85-a537-3e2b1d86d7d0

Знак информационной продукции 16+

Дизайн обложки: С. Чумаков

Корректор: Т. Зимарева

Подготовка электронного издания: С. Чумаков

КУПИТЬ КНИГУ

Уведомление об авторских правах

Все права защищены. Предназначено для использования только в личных целях. Копирование, распространение и коммерческое использование запрещены.

© Согрин Ю.М., текст, 2011

© Оформление. ИП Чумаков С. В., 2017

Об издательстве

Уральское Провинциальное Издательство (Урализдат) осуществляет подготовку и издание печатных и электронных (E-book) книг.

Основная тематика наших изданий - история и краеведение Урала, проза и поэзия уральских писателей.

Познакомиться с деятельностью издательства можно на сайте http://uralizdat.ru