Юрий Согрин

Огонёк

Повесть для детей

Повесть посвящается ребятам - юным друзьям пожарных, и рассказывает о подвиге Сашки Огонька, вожака школьной пожарной дружины.

Ознакомительный файл.

Огонёк

(повесть для детей)

Глава 1

Сашка Огонёк – мой бывший сосед, мой друг детства. Паренёк он был интересный в общении, небольшого роста, но крепкого телосложения, впрочем, как и большинство деревенских ребят. Как все его ровесники, имел Сашка свои достоинства и свои недостатки. Про достоинства говорить не буду, не очень-то это красиво, восхвалять своих друзей. Они всё хорошее про себя и сами знают, нечего лишний раз об этом говорить – ещё загордятся. А вот недостатки… Куда же без них. К тому же сам Сашка эти недостатки недостатками-то и не считал совсем. Подумаешь, учился не на пятёрки, зато тройки у него очень даже твёрдые были. Это все учителя говорили:

– На четвёрку, Огонёк, твой ответ не тянет. А вот тройку я тебе твёрдую ставлю!

Или его невысокий рост. К этому Сашка относился вообще философски:

– Зато наклоняться не надо там, где высокие наклоняются. И шишек на лбу меньше…

Если вы думаете, что «Огонёк» это прозвище Сашки, то ошибаетесь. Огонёк – это самая что ни на есть настоящая фамилия. И у его отца с матерью такая была, и у бабушки с дедом. Я как-то спросил Сашку, почему у него такая интересная и даже немного странная фамилия. Он пожал плечами.

– А я откуда знаю… Спрашивал я у родичей – никто толком не знает. Только бабушка Матрёна какую-то белиберду рассказала: будто бы мой прадед, нет, даже прапрадед Ермола, в общем, очень далёкий родственник в те времена, когда ещё и фамилий-то не было, очень любил с огнём пошалить. То копну сена подожжёт, то поленницу дров, то ещё что-нибудь. Идёт, к примеру, вечером по улице, а в руке огонёк от костра несёт, щепочку, там горящую или уголёк какой в бересту завёрнутый, и незаметно этот огонёк на сено-то соседям и бросит. Оно загорится, людям беда, а он радостный рядышком походит-походит, да и убежит восвояси.

Долго люди понять не могли, отчего все эти пожары в деревне происходили. Но потом всё-таки приметили – где Ермола появляется, там вскоре пожар случается. Стали за Ермолой следить. И выследили, поймали прямо на месте преступления. Били тогда его сильно и долго, чуть до смерти не забили. Но вовремя остановились, бросили поджигателя в сточную канаву. И ничего, оклемался, выжил. Только пакостить с тех пор больше не стал. Однако прозвище Ермолка-огонёк так к нему и прилипло. А потом, когда всему люду решили фамилии дать, его так и записали – Ермолай Огонёк. Только давно это было, чуть ли не двести лет назад.

После столь длинного рассказа Сашка облегчённо вздохнул.

– Вот, а больше я сам ничего не знаю.

Ну, не знаешь, так не знаешь. Я к нему перестал с расспросами приставать. Только странности эти, о которых он рассказывал, вспоминая бабушкины россказни, люди иногда замечали и за самим Сашкой. Люди – это мы, пацаны, Сашкины друзья по уличным играм. Соберёмся мы, к примеру, в перелеске за околицей, разведём костерок на поляне и начинаем в нём кто картошку запекать, кто горбушки хлебные поджаривать. А Сашка сядет и смотрит, смотрит на огонь, пока его кто-нибудь не окликнет:

– Огонёк, ты чего на огонь уставился? Родственника увидел?

И все заливаются хохотом, катаются по полянке, держась за животы, считая шутку очень весёлой. А Сашка улыбнётся и тихо отвечает:

– Ничего вы не понимаете. Огонь – это вечность.

А мы действительно тогда о таких вещах ещё не задумывались. Другое было на уме: вкусно бы поесть, да вволю наиграться.

Но прозвище «Огонёк» к Сашке, скорее всего, прилипло бы и без его родовых странностей и нелепой фамилии. Была на то существенная причина.

Недалеко от наших домов в переулке рос огромный ветвистый тополь. Мы, окрестная ребятня, очень любили это дерево, лазили на него или игры вокруг устраивали. Почему бы было здесь и не поиграть? Мы ведь никому не мешали.

Стояли раньше в переулке два дома, смотрели окнами друг на друга, да обветшали и были разобраны на дрова. Новые дома почему-то никто на их месте строить не захотел. Правда, огородом пользовались – картошку садили. Другие посадки почти все исчезли. Не было ни смородиновых кустов, ни крыжовника, хотя когда-то они были и очень даже неплохо плодоносили. Но вот как-то так получилось, что однажды ночью все эти ягодные кусты вдруг исчезли. Кто-то взял и выкопал их, перевёз на свой огород. Жители деревни никто особо на это внимания даже не обратил. Только нам, ребятне, было очень обидно – негде стало полакомиться вкусными ягодами.

А тополь, да ещё две черёмухи, остались. Вот вокруг них мы и играли в свои детские игры. Особенно отважные любили на тополь забираться. Да чтоб как можно выше – это считалось показателем ребяческого шика. Конечно же, и Сашка в стороне не остался, не раз забирался, чуть ли не до самой макушки дерева. Но однажды…

Добравшись до верхних веток, Сашка оглядел окрестности с высоты, громко крича при этом:

– Эге-гей! Красота-то какая!!!

Вдруг нога его соскользнула с сучка, пальцы рук от неожиданности разжались, не в силах удержать вес мальчишеского тела, и Сашка полетел вниз, словно медвежонок Вини-Пух из мультфильма. Он летел, цепляясь, ударяясь всеми частями своего тела об тонкие и толстые ветки тополя, переворачиваясь и делая немыслимые кульбиты в воздухе, но не проронив при этом ни звука. Казалось, что летел он очень долго, хотя падение продолжалось несколько секунд. Наконец Сашка, подобно небольшому мешку, непонятно чем набитому, хлопнулся об землю. Поднялось облако пыли. Все, кто в это время находился на нашей «игровой площадке» подбежали к Сашке.

Он лежал, не двигаясь и не дыша. В первый момент все испуганно замерли, не зная, что делать, как реагировать. Но потом сначала один, потом второй наклонились над другом и принялись щипать его, тормошить, шлёпать по щёкам, дёргать за руки и ноги, приговаривая при этом:

– Сашка, эй, Саня, очнись. Дыши, давай!

Пытались даже неумело делать искусственное дыхание. И что-то помогло! А может быть, Сашкин крепкий организм посчитал, что рано ему дух из себя испускать. Сашка вдруг глубоко вздохнул и сел. Оглядевшись вокруг, он тихо проговорил:

– Огоньки…

И всё, больше ни слова. Мы стали наперебой спрашивать у него, не болят ли руки или ноги, не поломал ли он их при падении? На что Сашка только головой мотал и снова повторял:

– Огоньки…

Прошло несколько минут, прежде чем Сашка полностью пришёл в себя. Ко всеобщему удивлению, он действительно ничего себе не поломал.

– Штаны вот только порвал, – рассмеялся он и протянул: – Мамка будет ругаться-я… Да шишка ещё на затылке огромная. Во, пощупайте, какая!

И мы по очереди подходили и щупали действительно огромную шишку на Сашкиной голове. И восхищались! А как было не восхищаться? Ведь Сашка сегодня герой.

Вот после этого происшествия Сашку все стали звать просто – Огонёк. Без имени. И трудно было сказать почему. Возможно, после его загадочных слов после падения: «Огоньки… Огоньки…». Возможно из-за фамилии. Но ведь как удачно они совпали, и придумывать ничего не надо было, и обижаться не на что.

Немного позже я спрашивал у Сашки, что за огоньки он всё вспоминал после падения.

– А, это в глазах у меня тогда огоньки разноцветные мельтешили. Головой видать сильно ударился…

Что ж, вполне возможно.

Кстати, я забыл ещё сказать, что волосы у Сашки были рыжие-рыжие. Ну чем не Огонёк?!

Глава 2

Лето выдалось жаркое и малодождливое. Сначала этому радовались все, особенно ребятня – целыми днями их нельзя было из речки выгнать. Купались до посинения, до появления на теле «гусиной кожи». Однако, немного обогревшись на берегу, все снова лезли в воду. Но потом все стали от жары изнывать. Это ведь всегда так: ждём и лето, и зиму, а придут, и вскоре устаёшь от них – хочется чего-нибудь другого.

А жаркое и сухое лето всегда ещё несёт угрозу возникновения пожаров. От малейшей искорки, от брошенных непотушенных спичек или сигарет, даже от простого осколка стекла, сработавшего как увеличительная линза, может вспыхнуть, например, трава и произойти страшный пожар. Хорошо, если пожар увидит кто-то мимо проходящий или проезжающий. А если рядом никого не окажется? Где-нибудь в лесу или в поле беда случится?..

Где-то ближе к обеду под окнами нашего дома раздался заливистый свист. Я вышел и увидел Огонька, прислонившегося к забору.

– Айда в поле за горохом. Ребята ходили, говорят, что поспел уже.

– Не-е, – отказался я, – не могу. Мамка велела дома быть. А она у меня сам знаешь какая…

– Да знаю… – поморщился Огонёк.

У Огонька с моей мамой действительно были сильно натянутые отношения. Почему-то недолюбливала она его. Скорее всего, наверно после того, как однажды Огонёк разбил до крови мне голову.

Сидели мы возле нашего дома на скамеечке, дурака валяли и от безделья решили камнями по пустым консервным банкам покидать. Проверить, у кого «прицел» лучше. Ну и покидали. Огонёк так вошёл в азарт, что не перестал кидать камни даже тогда, когда я банки устанавливал на пенёк. Вот один из камней и прилетел мне в голову. Вскользь прилетел, но кожу с моей черепушки содрал прилично. Она висела у меня над левой бровью словно тряпочка, а по ней из раны ручейком стекала кровь.

…

Глава 3

На берегу деревенского пруда с незапамятных времён стояло здание детского сада. Впрочем, детским садом оно было не всегда. Построено здание было ещё до революции местным зажиточным крестьянином. Было оно деревянным, со множеством комнат, которых как раз хватало всей многочисленной семье этого крестьянина.

Но настали новые времена, после революции крестьянина раскулачили и вместе с семьёй отправили куда-то в Сибирь, откуда вестей о них больше никогда не поступало. А в здание заселили детский сад, который действовал вплоть до наших дней. Как ни странно, но места в здании теперь хватало для всех деревенских малолеток. Не только одной семье, пусть даже и большой. И уже в наши дни вдруг обнаружилось, что от близкого соседства с водами пруда большинство деревянных конструкций детского сада просто-напросто наполовину сгнили и могли внезапно обрушиться.

После долгих пересудов местными властями всё-таки было принято решение – детский сад подвергнуть капитальному ремонту. Сказано – сделано. Буквально за пару недель половина здания была разобрана, а вторая половина стояла раскуроченная до неузнаваемости. Всё это вкупе представляло собой какие-то допотопные развалины. И, конечно же, привлекало к себе мальчишек со всей деревни. Они прибегали сюда и специально, и заскакивали по пути из школы. Даже идя на фильм в деревенский клуб, и то умудрялись выкроить несколько минут для лазания по этим развалинам. Как же – ведь это очень интересно!

Мы с Огоньком тоже неоднократно бродили по самым потаённым закоулкам здания. Или если точнее сказать, того, что от него осталось. Но ведь не везде было светло. И ребятня начала сооружать всевозможные факелы, светильники. Кто-то даже свечки из дома приносил.

Про это узнали деревенские власти в лице старосты деда Митрофана и иногда заезжающего к нам из соседнего посёлка участкового милиционера лейтенанта Плохова. И это им очень не нравилось. Собравшись вместе, они неоднократно устраивали настоящие облавы. Но где там!.. Ребятня ускользала от них как вода сквозь пальцы.

А взрослые между тем сильно опасались за жизнь деревенской детворы: могли ведь или провалиться куда-нибудь, или сорваться с чего-нибудь, или даже поджечь что-нибудь. Одним словом, могли либо покалечиться, либо совсем погибнуть. Этого не хотел никто.

И взрослые придумали и на полном серьёзе рассказывали друг другу сплетню, что в развалинах детского сада якобы прячется беглый кровожадный убийца по кличке Косой. Причём рассказывалось это настолько правдоподобно, что некоторые жители, особенно престарелые жительницы деревни, не знавшие о заговоре взрослого населения, и сами поверили в эти сплетни. На какое-то время детский сад попал в зону отчуждения. Все старались обходить его стороной.

Но надолго ли? Как известно, шило в мешке не утаишь. В один прекрасный момент кто-то из ребятни подслушал разговор родителей о том, что история с Косым – это всего лишь выдумка милиционера. И уже на следующий день об этом знала вся деревня. Опасные игры на развалинах детского сада возобновились. А денег на продолжение ремонта не было…

После занятий в школе меня, как всегда, поджидал Огонёк. Он делал это ежедневно, чтобы веселее было идти домой. Иногда, конечно, поджидал его и я. Но было это редко: я был старше Огонька на целый год, а значит и учился на год старше. Казалось бы, это ерунда, но на самом деле уроков у меня почти всегда было на один или на два больше.

– Слушай, Гошка, – загадочно заговорил Огонёк, – я сегодня такую вещь подслушал – закачаешься!

– И что ты подслушал? – заинтересованно спросил я.

– Я пока тебя ждал, от нечего делать взял и в библиотеку зашёл. А там библиотекарша Клавдия Ивановна с какой-то тёткой шепчутся. Меня-то они не видели и не слышали, я за книжными шкафами стоял, а я их очень даже хорошо слышал.

…

Глава 4

Я зашёл к Огоньку после обеда. Дома одному скучно было сидеть. По хозяйству, что мама велела, всё сделал. А книжки интересной пока не было, забыл в библиотеке поменять.

Огонёк сидел за столом, обложенный какими-то книгами, и, высунув язык, что-то усердно записывал в тетрадь.

– Привет! – поздоровался я. – Ты, что это тут за бухгалтерию развёл? Пошли лучше мяч попинаем.

– Не-а, не пойду…

– Да что ты там хоть пишешь-то? Стихи что ли?

– Почему стихи?.. Просто мне стало интересно, что это за слово такое – огонёк?

– Так что тут непонятного? Огонёк – значит маленький огонь…

– Ну, это-то как раз понятно. А вот сколько значений у этого слова, для чего его применяют?

– Что-то мудрёно ты говоришь, Огонёк…

– Да ничего не мудрёно… Вот смотри: у меня фамилия – Огонёк. Так? Можно это слово и как прозвище применять. Согласен?

Я утвердительно кивнул головой.

– А скажи мне, куда ещё это слово можно применить?

– Так как огонь, наверно…

– Это само собой. А ещё?..

Огонёк хитро смотрел на меня, а мне что-то в голову ничего не шло.

– Не знаю, – наконец сдался я.

– А я теперь много знаю. Смотри.

Огонёк ткнул пальцем в открытую тетрадь.

– Журнал «Огонёк» – раз. Телепередача «Голубой огонёк» – два. Детский сад в соседнем посёлке «Огонёк» называется – три. На окошке у бабули вон цветок стоит, тоже «Огонёк» – четыре. У такси зелёный огонёк – пять.

Он встал и подошёл к комоду, на котором под вышитой салфеткой стоял радиоприёмник. Огонёк щёлкнул выключателем, и в комнате тихо заиграла музыка.

– Ты не поверишь, но вот этот радиоприёмник тоже называется «Огонёк». Старенький он, мне ровесник. Это отец матери на моё рождение подарил.

Огонёк вдруг печально вздохнул:

– И где они сейчас?..

– Кто? – не понял я.

– Да родители… Впрочем, это к делу не относится. Ну, ты как, убедился, что не простое это слово?

– Убедился-то убедился, только маловато что-то примеров-то…

– Так я не всё ещё раскопал. Хотя, к примеру, если взять даже фамилию Огонёк, то и тут немало наберётся. А ещё… Вот музыка играет, песни поют. И ведь про огонёк тоже есть песни. Помнишь, про девушку, которая бойца на позицию проводила? Ну, там тара-ра тара-ра-ра-ра, тара-ра тара-ра. Я все слова не помню, но такая строчка есть точно: «…на окошке на девичьем, всё горел огонёк» – пропел он.

Я рассмеялся.

– Ну, ты прям как Шульженко.

– А причём тут Шульженко?

– Так это она ведь эту песню поёт.

– Не знаю… Возможно…

...

Глава 5

На большой перемене к нам в класс заглянула секретарь директора Лена. Она только в прошлом году окончила школу и перед тем, как поступить в педагогический институт, решила немного поработать, набраться опыта. Лена сама об этом неоднократно говорила, поэтому никто в деревне такой новости не удивлялся.

– Гоша, а где Огонёк? – спросила Лена меня.

– Как где? – удивился я, – У себя в классе наверно.

– А вы что, разве не в одном классе учитесь?

– Нет. С чего вы взяли?

– Так вы всё время вместе, всё время вдвоём. Я и подумала, что в одном классе учитесь.

– Да нет же! Он младше меня на год. В шестом классе его ищите. Который «А».

Секретарь помялась у порога, видно соображая, как ей быть.

– Слушай, Гоша, – наконец заговорила она, – найди, пожалуйста, Огонька, пусть он срочно к директору идёт.

– Ла-адно, сейчас. А за что его к директору-то?

– Не знаю. Но сказала срочно.

Секретарь ушла, а я побежал в другое крыло школы, туда, где находился шестой класс «А».

Огонёк сидел на подоконнике и, изнывая от скуки, болтал ногами. Я махнул ему рукой:

– Иди сюда.

Он спрыгнул на пол и не спеша подошёл ко мне.

– Чего тебе?

– Тебя директор срочно вызывает, – загадочно шепнул я.

– Чего-о?

– Чего, чего – директор, говорю, вызывает.

– Не понял. А за что?

Огонёк стоял с растерянным видом и даже немного побледнел. Шутка ли, сама директор школы Сусанна Львовна вызывает. Это не предвещало ничего хорошего.

– Откуда я знаю, за что, – ответил я на его последний вопрос. – Тебе лучше знать. Нашкодил чего-нибудь?

– Да нет… Вроде всё нормально…

– Ну и не трясись тогда. Может она соскучилась по тебе, – пошутил я. – Пойдём, провожу.

В приёмной директора школы нам навстречу из-за стола поднялась секретарь.

– Ну, где вы бродите? – недовольно заговорила она. – Заждались вас уже.

– А почему «вас», – поинтересовался я. – Вы же говорили, что Огонёк нужен.

– В последний момент приказали и тебя, Гошка, доставить. Вы же не разлей вода с Огоньком, значит, вместе где-то напроказили. Давайте, заходите…

В кабинете кроме директора Сусанны Львовны сидел ещё мужчина в форме с погонами, насколько я в этом разбираюсь, старшины. Мы поздоровались и робко встали у порога.

– Здравствуйте, ребята, – ответила нам директор. – Проходите сюда, поближе. И присаживайтесь. Разговор будет серьёзный и, возможно, долгий. Леночка! – крикнула она в сторону двери.

Вошла секретарь.

– Слушаю вас, Сусанна Львовна.

– Леночка, пройди в классы к ребятам и скажи учителям, что они у меня.

– А если спросят – за что?

– Почему сразу – за что? Просто, решаем рабочие моменты. Иди, а то звонок уже прозвенел.

Лена ушла, а мы с Огоньком нерешительно присели на стулья возле стены.

– Ну, чего вы возле стеночки примостились? Сюда давайте, к столу.

Мы пересели.

– Вот ребята, знакомьтесь – инспектор пожарной охраны Якимов Семён Павлович. Он сейчас сам вам объяснит, что от вас требуется.

…

Глава 6

Огонёк и Татьяна Веснушкина зашли попроведовать деда Похлёбку. Такое странное прозвище он получил за то, что любил вставлять в разговор слова: «Ну, вот и всё. И похлёбка делу!» Со временем эта «похлёбка» так к нему прилипла, что превратилась в его второе имя. А настоящее его имя, Митрофан Петрович Лукин, мало кто в деревне и вспомнить-то мог. Старенькой он был. Три войны прошёл, но жив остался. И так уж получилось, что век свой доживал дед в одиночестве. Жена и дети поумирали, а внуки… Время сейчас такое, многие внуки и не подозревают даже, что у них дедушка или бабушка есть. Живут в больших городах и не вспоминают о них. Не думают о том, что старые люди могут в чём-то нуждаться. Как это ни печально…

К деду Похлёбке Огонёк с Татьяной пошли по той простой причине, что приближался праздник – День Победы, и всех участников войны школьники старались как-то поздравить. На большие подарки у них, разумеется, денег не было, а вот подарить что-то сделанное своими руками мог каждый. А ещё ребята пошли к деду потому, что он когда-то работал в пожарной охране. И работал неплохо, даже Почётными грамотами был награждён неоднократно. Всё это Огоньку рассказали в пожарной команде.

Сначала Огонёк хотел пойти как всегда со мной, но в последний момент у меня сильно заболела мама, и я не мог оставить её одну даже на минуточку. Пришлось Огоньку брать в напарники первого попавшегося дружинника, которым и оказалась Татьяна.

Огонёк давно уже смирился с присутствием девчонок в пожарной дружине – ведь так решило общее голосование. Помимо Татьяны от запрудных ходила на наши мероприятия ещё Светка Соколова. Кстати, работали в дружине они нисколько не хуже мальчишек. Наоборот, были даже и исполнительнее и прилежнее. И листовок больше всех среди жителей деревни распространяли. Даже в весенних соревнованиях по пожарным дисциплинам наравне с мальчишками участвовали, и неплохо участвовали.

...

Глава 7

Снова записи из нашего «корабельного журнала»:

«28 июля 19.. года. Вчера горела лесопилка. Все наши юные дружинники были на пожаре. Причём, никто никого не созывал – сами прибежали. Мы встали в цепочку и передавали вёдра с водой от речки до пожара. Хорошо получилось. Потом Огоньку разрешили немного поработать с пожарным стволом. Повезло. Мы тоже хотели, но нас всех выгнали. Вместе с Огоньком…»

«16 ноября 19.. года. Большая трагедия!!! У нашего дружинника Валерки Сметанина вчера на пожаре погиб отец. Он работал в пожарной команде, но в этот день был выходной. Когда узнал о пожаре, побежал помогать. И всё бы ничего, дом всё равно весь сгорел. Но когда Валеркин отец дотушивал небольшие очаги горения, на него обрушилась печная труба. Какой-то дурак сказал, что если труба стоит, то за сгоревший дом страховки не дадут. А другой дурак взял и толкнул трубу. Она рухнула прямо на Валеркиного отца. Завтра похороны. Мы от своей дружины тоже на венок денег насобирали».

«10 марта 19.. года. И смех и грех. Решили всей дружиной поздравить наших девчонок с 8 Марта. Долго придумывали, что подарить. Решили духи. Насобирали немного денег и отправили в магазин Лёшку Порохова. Он через полчаса вернулся и вместо духов принёс… шесть пузырьков тройного одеколона. Мы его ругать начали, а он гордо отвечает:

– Зато много!

Выкручивались потом перед девчонками, оправдывались. Но они оказались не привередами. Всё поняли и даже посмеялись вместе с нами. И подарки взяли, заявив:

– Пригодятся в хозяйстве…»

Я заканчиваю восьмой класс. Учиться ли дальше – пока не решил. Скорее всего, пойду в девятый. Да и мама на этом настаивает.

– Куда ты сейчас пойдёшь? – говорит она. – Мал ещё совсем. Быстро на кривую дорожку угодишь, свяжешься с хулиганьём. Учись дальше! А после десятилетки – куда захочешь. Там уж сам себе хозяином будешь.

Короче, наверно останусь. Этой новости очень обрадовался Огонёк. Казалось, даже больше меня. Друзья ведь мы с ним всё-таки, и не один год уже…

Летом в деревне хорошо!.. Это вам не в жарком, пыльном городе, где от жары даже асфальт тает и прилипает к подошвам. Да и не разденешься в городе просто так, не снимешь с себя всё лишнее – не солидно как-то. А в деревне… Бегай себе босиком, если ноги о камушки поранить не боишься. И раздеться можно вплоть до трусиков, лишь бы на солнышке не обгореть.

Кстати, насчёт обгореть, сгореть и прочего в этом духе. Пока в школе были летние каникулы, Огонёк придумал провести занятия в детском саду. Тем более, что они числились в погорельцах. Садик-то сгорел, и сейчас ребятня «проживала» в совхозном клубе. Место не совсем конечно удобное, но другого в деревне не было. А клуб давненько уже пустовал. Мало в деревне народу осталось, поразъехались в поисках работы. В деревне-то что – только за коровами ходить, которых тоже становилось всё меньше и меньше. Вот и пустовал клуб какое-то время. А сейчас понадобился.

– И что ты за занятия проводить собрался? – поинтересовался я.

– А мы спектакль поставим, противопожарный!..

– Интересно… И что же это будет за спектакль?

– Ну, что ты привязался – что да что? – насупился Огонёк. – Придумаем… Ты вот напишешь!..

– Я, я?.. – от удивления у меня даже в горле перехватило. – Ты что, белены объелся?

– Да ничего я не объелся. Я вообще ещё с утра ничего не ел. Всё думаю, как такой спектакль сделать, чтобы и понятно и полезно было? Давай, Гошка, помогай. Очень прошу тебя.

– Ну чем же я могу помочь?

– Но ведь ты же пишешь, я точно знаю.

– Так все пишут…

...

Глава 8

Запись из журнала:

«Без даты. Всё, завтра играем наш спектакль. Психуют все. Огонёк больше других. А я почему-то уверен – всё будет хорошо!..»

Покосы закончились. Мы снова приступили к репетициям, на которые Огонёк дал нам всего одну неделю. Он уже ходил к заведующей детским садом, обговорил с ней всё. Ей наша идея очень понравилась. Она только одно спросила:

– А поджигать ничего не будете?

– Да нет, Вера Павловна, не будем. У вас и так ведь всё сгорело, – успокоил её Огонёк.

– Это хорошо. Этого нам больше не надо. Я имею в виду пожар.

В ходе беседы Огонёк и заведующая даже о дне проведения спектакля договорились – девятнадцатое августа.

– Это пятница будет, конец недели. Может, даже из родителей кто-то захочет поприсутствовать. Мы на дверях объявление обязательно вывесим, чтобы знали.

Вера Павловна немного помолчала. Потом вкрадчивым голосом попросила:

– Саша, а ты мне пьесу вашу не мог бы дать почитать? Всё-таки сам понимаешь – ответственность.

– Да я всё понимаю. И специально захватил один экземпляр для вас. Вот, возьмите.

Вера Павловна взяла стопочку бумаги из рук Огонька и тут же вполголоса начала читать:

Кошкин дом (по мотивам сказки С. Я. Маршака)

Обработка Г. Петрова

Действующие лица:

Кошка – Светлана Соколова

Кот – Вениамин Попов

Грачи – Сергей и Семён Светловы

Старый бобёр – Александр Огонёк

Рассказчики – Георгий Петров и Татьяна Веснушкина

Огоньки – Валерий Сметанин и Николай Паромов

На сцену с двух сторон выходят рассказчики. Возле дома сидит Кошка и читает книгу.

Оба рассказчика одновременно:

Тили– тили– тили– бом!

Был у Кошки новый дом.

Ставенки резные,

Окна расписные.

А кругом – широкий двор,

С четырёх сторон забор.

Против дома, у ворот,

Жил в сторожке старый Кот.

По сцене, потягиваясь, проходит Кот.

Первый рассказчик:

Пришли сегодня к Кошке

Друзья издалека.

Гуляли по дорожке,

Не разошлись пока.

Второй рассказчик:

Словечко за словечком –

И снова разговор,

А дома перед печкой

Огонь прожёг ковёр.

Первый рассказчик:

Ещё одно мгновенье –

И лёгкий огонёк

Сосновые поленья

Окутал, обволок.

...

Глава 9

Последняя запись из нашего дружинного журнала:

«10 июля 19.. года. Вчера вышел из больницы. У меня всё более-менее нормально. А Огонька похоронили, пока я в больнице лежал… Всё, с дружиной покончено. И с записями тоже»…

Прошёл ещё один год. Каким он был? Да всяким. Я оканчивал школу и уже потихоньку готовился к выпускным экзаменам. Из дружины ушёл, хотя Огонёк очень упрашивал остаться.

– Ну, останься. Что я один-то делать буду?

– Почему один? – возражал я. – У тебя же целая дружина.

– Ага, дружина… На соревнования и то не с кем ехать. Вся надежда была на тебя.

– А когда соревнования?

– Двадцатого апреля. Вот снег сойдёт, подсохнет немного…

– Ладно, в последний раз съезжу. Но потом больше не приставай. Набирай новое пополнение, учи. Ты ведь наверняка тоже скоро свой пост покинешь…

– М-да, пост… Обозвал-то как – солидно. А ведь никто на это место не пойдёт. Во всяком случае, добровольно.

– Так собрание проведите. Пусть сами выбирают. А ты попрощаешься и всё.

Я прекрасно знал, что творится на душе у Огонька. Дружина, которую мы создавали и в которой работали почти три года, могла в одночасье рассыпаться. Уже сегодня недосчитывали четверых ребят. Подросли и ушли девчонки. Следом за ними перестали ходить на наши мероприятия и братья-близнецы Светловы. Сказали, что просто надоело. Но по другим сведениям, они просто увлеклись волейболом и всё свободное после уроков время пропадали в спортзале. А что? Ребята они оба высокие, игра в волейбол им очень даже подходила.

Огонёк, конечно, переживал, но препятствовать и спорить ни с кем не стал. Он просто собрал дружину, пригласил директора школы, попросив её поблагодарить уходящих ребят за активную работу. Что она и сделала. И даже Благодарственные письма всем вручила.

А дальше… Дальше Огонёк по несколько раз ходил по классам, уговаривал новых ребят вступить в дружину. Пока безрезультатно. Почему-то никто не хотел тратить своё личное время на всякую, как они выражались, ерунду.

В такой обстановке у любого руки опустятся. Скис и Огонёк.

– Всё! На соревнования съездим – и идёт оно всё к чертям собачьим! – со слезами на глазах кричал он, пиная мячик в ворота нашего дома, которые глухо отзывались: «Бум! Бум!»

На эти «Бум! Бум!» даже мама моя выскочила.

– Ну сколько это будет продолжаться?! Голова от вас уже разболелась. Прекращайте немедленно!

Огонёк немного успокаивался, извинялся и садился на скамеечку. Но стоило маме уйти в дом, он вновь начинал вымещать свою злобу на мяче.

До соревнований оставалась неделя. Мы уже несколько дней ходили на тренировки в пожарную команду. Для эстафеты у нас народу хватало, даже один запасной был. А про личные дисциплины мы как-то и не говорили – сколько будет ребят, сколько захотят счастья попытать, пусть столько и бегут. Мы с Огоньком собирались бегать по всей программе. Остальные же – это их дело. Не было у нас в этот раз какого-то задора, настроя на обязательную победу. И все прекрасно знали почему. Получалось, что в нынешних соревнованиях мы будем участвовать просто для галочки, а кое-кто и в последний раз. Но даже так нам на соревнования съездить не удалось…

Как всегда из школы мы возвращались с Огоньком вместе. Шли по оживающим от зимней спячки улицам и болтали о чём-то, о своём. Снег уже растаял, но зелёного травяного покрова пока на земле ещё не было. Так, кое-где травка лишь только-только пробивалась к солнышку. Внезапно Огонёк насторожился.

– Смотри! Дом вроде бы горит! Айда скорее!

Мы припустили бегом к дому, из-под крыши которого валили клубы дыма.

…

Глава 10

Задумка моя заключалась в том, чтобы поступить учиться в пожарно-техническое училище. Мне ведь и Семён Павлович об этом намекал, когда Огоньку предлагал продолжить учёбу в таком училище. Но… Не суждено было Огоньку воплотить в жизнь это пожелание. Вот я и решил, в память о погибшем друге самому попробовать поступить учиться. Получится – хорошо, не получится – буду думать о другом.

То, что экзамены я сдам, у меня сомнений не было. Что там сдавать-то? Сочинение написать, да математику письменно и устно сдать. Для меня ни то, ни другое проблемой не было. Опасался я за другое, за медкомиссию. Здоровье за лето вроде бы пришло в норму, я уж и не вспоминал о своих болячках. Но вот на бумаге все мои злоключения были записаны довольно подробно. Возьмут и придерутся, завернут меня обратно. Это ведь, на какого врача попадёшь.

Но мне повезло во всём: и экзамены сдал хорошо, и всех медиков прошёл без задержки. Даже слова никто не сказал, только председатель комиссии глянул на меня и хмыкнул удивлённо. Но подпись свою поставил твёрдо.

А я, когда уже понял, что принят на учёбу, как-то невольно подумал: уж не Сашка ли Огонёк мне помогает из потустороннего мира? Смотрит, возможно, на меня из поднебесья, а на ушко членам приёмной комиссии шепчет: все, дескать, хорошо, принимайте парня…

Отучился я два с небольшим месяца, и вдруг вызывают меня к начальнику училища. Зачем? Как-то стало вдруг не по себе. Неужели всё-таки из-за здоровья? Но ведь я никогда о нём не заикался. А учёба продвигалась очень даже неплохо. В общем – непонятно. Однако делать нечего, пошёл.

Оказалось, зря нервничал и переживал.

– Разрешите? – постучал я в дверь кабинета начальника училища.

– Да, да, проходите.

– Товарищ полковник! Курсант Петров по вашему приказанию прибыл!

Начальник училища встал из-за стола и, обойдя его, подошёл ко мне.

– Что же вы, курсант Петров, умалчиваете о своём героическом поступке?

– О каком? – не понял я.

– То есть как о каком? Детей из пожара с другом спасал?

– Спасал…

– К медали за это представлен?

– К медали?.. Насчёт медали ничего не знаю. Это друга моего, Огонька к медали представляли. Погиб он тогда… А насчёт меня разговора не было.

Начальник училища нахмурил брови.

– Ну-ка, давай присядь к столу и всё подробно мне расскажи.

Я и рассказал. Что мне было скрывать? И про пожар, и про то, как Огонёк пацанят из горящего дома спасал, и про то, как я их в сторонку относил, точнее сказать одного – второго-то не успел. Рассказал и про то, как меня балкой пришибло, и как я потом долго лечился.

– Только, товарищ полковник, вы не думайте – сейчас я абсолютно здоров.

– Ну, здоров и здоров. Не об этом сейчас разговор. Значит, ты считаешь, что никакого подвига не совершал и никакой медалью награждён быть не должен?

– Получается, что так…

– А ребятишек кто спасал? Один твой Огонёк? А кто одного из них, Санечку кажется, своим телом от горящих обломков прикрыл? Разве не ты?

– Так я же не специально… Так получилось.

– А специально разве не прикрыл бы?

Прямой вопрос застал меня врасплох. Я немного помолчал. Потом твёрдо ответил:

– Прикрыл бы!

– Ну вот! Что и требовалось доказать. А то – я случайно, я не хотел… В общем, курсант Петров, на моё имя от директора вашей школы пришло письмо. Просят отпустить вас на церемонию награждения медалью «За отвагу на пожаре». Награждать будут двоих, вас и вашего друга… Огонька. Друга, к сожалению, только лишь посмертно.

Начальник училища немного помолчал.

– Да-а, хорошие ребята погибают… А ведь мог к нам в училище поступить, мог хорошим офицером стать… 

...

Об авторе

Юрий Михайлович Согрин родился в 1955 году в посёлке Висим, в 50-ти километрах от Нижнего Тагила. 25 лет проработал в пожарной охране.

Член Российского Союза Писателей.

Выпустил 15 книг стихов и прозы. Соавтор нескольких литературных сборников.

Лауреат премии областной организации Союза журналистов и областного Управления ГПС «Огненное перо» за 1994 год.

В 2005 году стал Лауреатом премии Главы города Нижнего Тагила «За активную жизненную позицию» в номинации «Особые достижения в творчестве среди инвалидов».

В 2013 году стал победителем литературного конкурса «Серая шейка» в номинации «Произведения для детей».

В 2015 году занял 2 место во Всероссийском литературном конкурсе «Люди доброй воли».

Финалист 2-го Всероссийского литературного конкурса «Герои великой Победы – 2016».

Выпускает ежеквартальный альманах «Пожарные Коллекции».

Выпустил несколько книг о пожарном коллекционировании.

За выпуск книги «Пожары и пожарные Тагила» награждён медалью Владимира Гиляровского.

За выпуск альманахов «Тагильский коллекционер» и «Пожарные коллекции» награждён медалью «За выдающийся вклад в развитие коллекционного дела в России».

Проживает в Нижнем Тагиле.

Выходные данные

Согрин Ю. М.

Огонёк. Повесть для детей – Верхний Тагил: Уральское Провинциальное Издательство (ИП Чумаков С. В.), 2019

Ознакомительный файл 

UUID: d823b0f6-6da4-4a56-9d62-45382bde72eb

Знак информационной продукции 6+

Редактор: С. Чумаков

Художник: Т. Яковлева

Подготовка электронного издания: С. Чумаков

Уведомление об авторских правах

Все права защищены. Никакая часть электронного экземпляра этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Согрин Ю. М., текст, 2019

© Оформление. ИП Чумаков С. В., 2019

© Электронное издание. ИП Чумаков С. В., 2019

Об издательстве

Уральское Провинциальное Издательство (Урализдат) осуществляет подготовку и издание печатных и электронных (E-book) книг.

Основная тематика изданий - история и краеведение Урала, проза и поэзия уральских писателей.

Подробно с деятельностью и книгами издательства можно познакомится на сайте Урализдат.

Приглашаем на Facebook, Youtube и Calaméo.

Нашу продукцию можно приобрести на сайте издательства, на странице Facebook и в магазине электронных книг.